Val

rus_turk


Русский Туркестан. История, люди, нравы.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки о кундровских татарах (2/2)
Врщ1
rus_turk
П. И. Небольсин. Инородцы Астраханской губернии. Заметки о кундровских татарах // Вестник Императорского Русского географического общества. Ч. 2. 1851.

НАЧАЛО

Женщина и девушка из кундуровских татар в национальном костюме. Рис. Х. Гейслера (Pallas P. S. Bemerkungen auf einer Reise in die südlichen Statthalterschaften des Russischen Reichs, in den Jahren 1793 und 1794. Leipzig, 1799). Источник: http://aldusku.livejournal.com/20962.html


Пища кундровцев, как и самый образ их жизни, одинаковая со всеми другими кочевыми племенами — мясо и молоко. Из коровьего молока они приготовляют масло, имеющее одинаковое назначение с бараньим жиром; квашеное коровье молоко разбавляют они водой и употребляют в питье, под именем айря́на. Из овечьего молока выделывают они крут, или комки сыра, из кобыльего приготовляют кумыз. Главную пищу кундровцев составляет сытный кирпичный чай, употребление которого они переняли от калмыков. Бедные едят преимущественно просяные неквашеные лепешки; зажиточные люди варят плов; богатые режут баранов (мясо никогда не обмывают: по мнению кундровцев, от мытья мяса пропадают вкуснейшие соки) и покупают для пищи, не из своих табунов, старых, негодных в работу, но жирных лошадей. Кундровцы очень любят есть лук; чистой воды никогда не пьют, точно так же никогда не употребляют иного масла, кроме коровьего. Обстоятельство, что бедняки здешних краев едят хлеб обыкновенно пшеничный, не может служить несомненным доказательством общей роскоши и благоденствия; причина простая: ржаного хлеба мало привозят, и по всему Приволжью сеют преимущественно пшеницу. В Астраханском уезде ни озимых, ни яровых хлебов вовсе нет.

Одежда кундровцев почти такая же, как и у других мухаммедан; но в иных частях она более упрощена, в иных заимствована от старых горских соседей.

Мужчины носят штаны непременно или нанковые, или китайчатые, поддерживаемые веревочкой; сверх них рубаха длинная, ниже колен, белая бумажная из бязи, с отложными гладкими воротничками; зиму и лето носят они портянки; на ногах ичиги, без подошв, конёвьи; сверх сапогов — башмаки. Верхнюю одежду их составляет: бешмет, коротенькое полукафтанье; на него надевают куртё, тот же почти бешмет, но подлиннее первого; сверх куртё — архала́к; эта часть одежды вроде халата, но не так длинна и не так широка; она немного даже узковата, и запахнуться ею нельзя; у архала́ка бывают завязки и длинные отложные воротнички; сверх архалака надевается обыкновенно хивинский полушелковый халат, летом на легкой подкладке, зимой на овчинном, а больше на лисьем меху или по крайней мере с лисьей опушкой по краям рукавов и подола. Каждая принадлежность верхнего платья имеет особый от другого цвет: бешмет, например, темный; куртё — синий, архалак — зеленый, чапан — вишневого цвета и т. д.

Тюбете́и у кундровцев простые татарские, полушарием; летняя шапка, заимствованная от горцев, имеет очень широкую выпуклую обшивку из серых или черных овчин, с небольшим суконным эллиптическим выпуском; выпуск этот прошивают шелком; нутро́ подкладывается простой овчинкой. Зимняя шапка — малахай, заимствованный кундровцами от киргизов: перёд (надлобник) и уши у него поднимаются и подвязываются к сукну, которым малахай обшивается. В ветер и холода́ малахай распускается; в тепло́ он принимает другую форму.

Кундровцы небогаты нижним платьем; обыкновенно у каждого только пара рубах, а у бедного всего одна; он ее моет или сушит, а сам сидит нагишо́м. Шитьем всех нарядов, как мужских, так и женских, и всех домашних принадлежностей, занимаются одни женщины; покупается только материал, а из готового платья — одни хивинские халаты.

Женщины носят не слишком широкие, но пестрые штаны из ситца; также портянки, сапоги и башмаки, с высоким подбором; рубаха — кульмяк — заменяет им и платье. Того признака мухаммеданских женщин, что такое-то лицо уже не девушка, а женщина, — кукряк (нагрудник, надеваемый на голое тело) — у кундровских татарок нет; потом, бешмет, халат и шубы почти такие же, как и у мужчин.

В старые годы, все женщины кудровские носили высокие шапки, обложенные фольгой и снаружи, сверх фольги, обшитые серебряными и даже золотыми монетами; около лба навешивались мордовка или мелкая серебряная монета, и в несколько рядов жемчуг. Нынче высокие шапки тоже существуют, но место золотых монет заступили оловянные и жестяные кружки́ и изредка двугривеннички, а вместо мордовок и жемчуга, нашиты одни лишь стеклянные пронизки. Женские шапки — род цилиндра, кверху немного суживающегося; с них спускаются длинные и широкие чадры́, которыми женщины укрываются от глаз чужого мужчины — мухаммеданина.

Шапки девок похожи на мужские летние шапки, только поминьятюрнее их; верх их обшивается бархатом и шелковою материей; околыш делается не из овчины, а из лисьего меха. Из-под этих шапок девки выпускают наверх бешмета косы, обременяемые на концах серебряными и медными привесками. Женщины всегда убирают косы под платок, поверх которого надевается шапка.



Кундуровская девка. Кундуровская татарка. Рис. Х. Гейслера (Geißler C. G. H., Hempel F. F. Abbildung und Beschreibung der Völkerstämme und Völker unter des russischen Kaisers Alexander menschenfreundlichen Regierung. Leipzig, 1803). Источник: http://aldusku.livejournal.com/22920.html

Торжественные дни, празднуемые татарами, суть: окончание уразы, обрезание малолетных сыновей, свадьбы и похороны.

В свадьбах и у кундровцев, как у всех мухаммедан, главное внимание обращается на калым; бедный платит за невесту около 50-ти руб. сереб., а богатый вносит и тысячу целковых. Калым этот вносится не весь разом, а частями; но стоит внести первую его часть, чтоб иметь уже все права на невесту и посещать ее не в уреченное время, хотя посещения эти и прикрываются кажущеюся таинственностью от родных. Внесенный женихом калым невеста приносит с собою в дом молодого мужа, в качестве приданого; на эти именно деньги, для будущего хозяйства, приобретаются покупкою: новая кибитка из белых кошем, пара или штуки три волов, из которых каждый впрягается в особую арбу с приданым скарбом, платьем, посудой и всеми принадлежностями хозяйства.

Похороны совершаются с одинаковыми обрядами, как и у всех мухаммедан: покойника обертывают белым бумажным полотном и опускают в яму, сбоку которой, в самом низу, подрывают особое отделение; по вмещении туда трупа, отделение это закладывают жердочками, а самую яму зарывают. Могилу подрывают в таком только случае, когда грунт земли довольно тверд, так, что не рухнется на подрытую сбоку ямы нишь; если же грунт песчаный, то этой ниши не делают.

Музыкальные орудия у кундровцев немногочисленны: это ко́быз и варган; песни тоже поются; в пляске принимают участие и девицы, и молодые парни, но не вместе, а поодиначке. Пляску кундровцев нельзя назвать слишком грациозною и завлекательною: танцовщица, например, потупив глаза в землю, стоит на одном месте, потопывает ножками, поводит на́ стороны головкой и выделывает руками движения, которых тайного смысла решительно нет возможности доискаться; характер этих телодвижений есть, кажется, извращенность того, что в русской пляске носит характер приманиванья. Мужская пляска состоит в тяжелых скачках, в необходимом притом вскидывании руками, в отдувании щек, в прикрякивании и в выбалтывании языком довольно неприятных звуков.

При всей простоте нравов, при всей грубости жизни, при всей мужиковатости желаний, при всей невзыскательности касательно житейских удобств, и кундровцу, даже в такой глуши, как глушь астраханских степей, много надо иметь капитала, чтоб не богато, но безнужно проволочить свое время не в нищете и не в крайности. Семье, состоящей из мужа и жены, старика-отца или старухи-матери и из двоих детей, сына и дочери, без ста рублей серебром целого года прожить невозможно.

Возьмем в пример такую семью, с двумя душами мужского пола и среднего, ниже даже среднего достатка, то есть не совсем достаточных татар. Вот что на год времени нужно им израсходовать:

А. Казенных сборов:
а) подушные подати по 1 р. 43 к. с. с души — 2 р. 86 к. с.;
б) сбор в капитал продовольствия по 5 к. с. — 10 к. с.;
в) общие земские сборы по 95 к. сер. — 1 р. 90 к. с.;
и г) общественный сбор на управление по 66¼ к. с. — 1 р. 32½ к. с.
Итого 6 р. 18½ к. с.

Б. Мирской сбор:
а) на наем подвод;
б) на наем лодок;
в) на пожарные случаи;
г) сотским на жалованье;
д) на наем лесных сторожей;
е) десятским на жалованье;
ж) на постройку домов для лесной стражи.
Этот сбор, вместе с могущими быть непредвидимыми расходами, составит бедно-бедно около 1 р. с. с души. Итого 2 р. сер.

В. Домашние издержки по местным рыночным ценам последнего времени:
а) Муки пять кулей по 4 руб. сер. (мало положено потому, что кундровцы вообще с мясом не едят хлеба, а употребляют его только вместе с кирпичным чаем) — 20 р. с.
б) Соли пуд или пуда два (мало показывается потому, что недостаточные люди, из бедности, принуждены иногда бывают брать соль тайком из своих степных озер; соль по мелочи продается: похуже 1½, получше 2 коп. сер. за фунт; мы предполагаем, что татарин купит разом целый пуд или два пуда) — 80 к. с.
в) Чаю двадцать больших кирпичей, хоть без двух кирпичей в месяц и очень трудно обойтись — 20 р. с.
г) В год, без всяких особенно-торжественных случаев, семья зарежет бедно-бедно полдюжины баранов, которые, если б их продать, дали бы чистого дохода — 12 р. с.
д) По разным случаям придется пожертвовать десятью кургашками на угощение, а каждый кургашек ценится в 1 руб. сер. — 10 р. с.
е) Семье надо сапогов хоть по две пары на человека; сапога продаются и по 2, и по 4 руб. сер., но мы возьмем самые простые, стоящие, круглым счетом, за большие и за маленькие, по 71½ коп. сер. — 7 р. 15 к. с.
ж) Рубахи, каждому по паре на год — 8 р. с.
з) Штаны, по тому же расчету — 6 р. с.
и) Бешмет, каждому по штуке, на два года — 5 р. с.
i) Архалаки, тоже — 5 р. с.
к) Халаты, тоже, считая один на три года — 5 р. с.
л) Чапаны, считая один на пять лет — 10 р. с.
м) Шубы без покрышки, одна на семь лет — 5 р. с.
н) На прихоти, на вино, которое кундровцы любят пить, на нюхательный и курительный табак, на редкие гостинцы, пряники и ягоды, жене и ребятишкам — 6 р. с.
о) На экстренные расходы: лошадь подковать, арбу починить, окно вставить, печь исправить, кадушку купить, и на подобные хозяйственные мелочи, самые незаметные — 7 р. с.
Это составит 126 р. 95 к. с.

Таким образом, семье, как она ни рассчитывай, как ни вертись и ни бейся, непременно нужно израсходовать в год около 500 руб. ассигнац., или, по нашему, слишком сжатому расчету, — 135 руб. 13½ коп. сереб.

Кундровцы занимаются исключительно скотоводством, разводя в своих стадах верблюдов, лошадей, рогатый скот, крупный и мелкий, коз и баранов, которые здесь общей степной породы, то есть с курдюками.

Два раза в год кундровцы сами гоняют скот свой на продажу; один раз они продают его на Калмыцком Базаре, что под Астраханью, а другой раз на ярмарке в селении Ханская Ставка, что во Внутренней Киргизской орде. Сверх того, ежегодно, в сентябре, в селения кундровцев приезжают прасолы из Мурома и покупают здесь только быков, которых они здесь же и нагуливают (нажировывают) в степи, на землях самих кундровцев, без всякой за это платы; весной, в начале апреля, прасолы эти гонят закупленный скот домой и отправляют его потом в Москву.

Позволяю себе, пользуясь случаем, распространиться об этой торговле.

Быки, закупленные у кундровцев, калмыцкой породы; они некрупны и больше 25 или 30 пуд никогда не вытянут. Гонят их к Москве потихоньку, верст по пяти, по шести в сутки; редко пройдут они в день восемь или десять верст. Сначала их гонят по левой стороне Волги до немецких колоний, на нем расположенных. Выше Дубовки, на Волге, есть брод: по этому броду быки переплывают Волгу и продолжают свой путь, сворачивая на Тамбов и на Воронеж, смотря по тому, где больше свободных от хлебов степей.

С первого раза трудно предположить, чтоб такое неповоротливое животное, как вол, могло в половодье переплыть такую реку, как Волга. Но около Дубовки место еще не очень глубокое; бывают случаи, что быки еще молодцоватее исполняют непривычное, казалось бы, для них занятие.

В Астраханском уезде есть селение Бобровское, населенное юртовскими татарами, двух владельцев. Селение это состоит из двух частей: 1) собственно Бобровское (оно же Таволганское или Тулуганское), на реке Рыче (выходящей из Кривой Волги, выше Дурновской станицы, и впадающей в реку Балду́), и из отсёлка Есау́л, на ерике Есаул. В Бобровском селении считается дворов около сорока; оно составляло поземельную собственность мурзы Тимба́ева (прежде известного и богатого владельца); в Есаульском отсёлке дворов всего восьмнадцать, и это — владение другого, такого же владельца, Урусова (прямые потомки и того и другого доныне существуют: у Тимба́ева в Астраханском казачьем войске, у Урусова — в том же войске). Все Бобровское селение весной понимается по́лою водою и, по этой собственно причине, бобровские обитатели, единственные из всех «живущих селениями» юртовских татар, выкочевывают на лето на островки Красноярского уезда, и преимущественно на дачи карагашей. В том месте, где реки Бузан и Ахтуба соединяются, ширина реки доходит с лишком до пятисот сажен, глубина протока, в середине расстояния от обоих берегов, сажень двадцать пять или тридцать. Юртовцы в этом месте переплывают реку на волах, запряженных в арбы — разумеется, в тихую, неветренную погоду. В арбы навалены и сундуки, и разный скарб, понасажены и ребятишки, и бабы; стремлением воды быков шибко сносит; бедный вол почти выбивается из сил; он на воде, в ярме, ложится на́бок, чтоб отдохнуть, но полновесные удары татарина не перестают погонять его по-прежнему, и вол, даже отдыхая, не покидает своего дела и продолжает чудную для непривычного глаза переправу.

Но обратимся к нашему предмету.

На ярмарках (на Калмыцком Базаре и в Ставке) и при других случаях, кундровцы продают свой скот по таким ценам:

кургашек1 руб. сереб.
двугодовалый баран, тохло1½ и 2 руб. сер.
старый барандо 3-х руб. сер.
лошадь15, 20 и до 30 руб. сер.;
в 40 руб. сер. лошадь
уже исключение
корова лучшая15 руб. сер.
бык лучший25 руб. сер.
коза85 коп. и 1 руб. сер.
коза лучшая1½ руб. сер.
верблюдредко продается, и выше
25 руб. сер. ему цены нет.

Таким образом выходит, что, для выручки 135 рублей серебром, карагаш должен продать:

одного верблюда       это25руб.сереб.
двух лошадей —50 —   —
одного быка —20 —   —
две коровы —25 —   —
пять коз —  5 —   —
пять баранов —10 —   —

У кого нет верблюда, тот заменит его конем; кому жаль быка, тот может распроститься с баранами: десяток старых баранов и полдюжины коз — небольшая убыль для мало-мальски зажиточного карагаша. Мы не имеем здесь в виду тех, кому нужно проводить зиму на помещичьих землях и платить за тебенёвку.

Бедный человек должен отказать себе в удовольствии проводить лето на кочевке; он должен забыть лень и поневоле искать отрады в труде.

Выбрать себе приличного рода занятие — вещь весьма трудная для всякого. Идти ли татарину в далекие стороны и наняться в работники к пахарю? Но за соху он не умеет взяться; он даже не знает, с какой стороны приступиться к ней. Идти почту гонять? там и без него народа довольно; идти в бурлаки? но ныне всюду по Волге снуют пароходы; они отбили хлеб у бурлаков и, действуя пока почти в убыток себе, подрывают все обороты судохозяев, надеясь скоро, лишь только грузовые суда исчезнут с Волги, разом наверстать все свои убытки, усилив цену за провоз, как им самим вздумается. Впрочем, карагашу на самом деле не приходится мудрствовать много и лукаво: простившись с семьей, он прямо идет к откупщикам рыболовных вод и нанимается в «неводные».

Сказано сначала, что карагаши живут по Ахтубе и по притоку ее, речке Береке́ту. Эта речка, протекающая на пространстве всего каких-нибудь верст двенадцати, одна только и составляет собственность кундровского общества; в ней рыбы почти ее бывает, а если и бывает, то ее почти и ловить не стоит [Астраханская палата государственных имуществ 12-го мая уведомила меня, что «рыболовные воды, протекающие по даче кундровских татар, состоят из реки Берекета и ее разливов во время половодья; воды сии отдаются в оброк, и за них платит содержатель оных 410 руб. сер. в год, из которых половинная часть поступает в общество на мирские расходы, потому что воды эти составляют мирскую, оброчную статью, а другая половина представляется в Палату государственных имуществ, для причисления к мирскому капиталу».]. На Ахтубе, где стоит селение Хожетаевка, кундровцы прямого права ловли не имеют: кундровцы идут, по соседству, на Ахтубу, на Бузан, на Волгу — на во́ды, принадлежащие или казне, или Астраханскому казачьему войску, или владельцам Безбородке и Юсупову. Они являются там к приказчику владельцев или к управляющим речных откупщиков и предлагают к услугам себя и свои силы.



Аул кундуровских татар, кочующих по берегам реки Ахтубы. Рис. Х. Гейслера (Pallas P. S. Bemerkungen auf einer Reise in die südlichen Statthalterschaften des Russischen Reichs, in den Jahren 1793 und 1794. Leipzig, 1799). Источник: http://aldusku.livejournal.com/20962.html

Татарину нужны деньги; притом же татарину, говорят, не сработать против русского человека; совокупность этих причин служит объяснением того, что татарин принужден согласиться за очень тяжелую работу, состоящую для него только в одном занятии — тянуть невод, — брать весьма дешевую плату, лишь бы всю ее получить вперед чистоганом.

Он нанимается на каждую пути́ну особо.

Вёшняя пути́на начинается с того времени, как только лед успеет вскрыться и как только представится возможность пустить невод в воду. Это бывает в начале марта. Около 12-го мая, когда прибылая вода заливает места, где невода растягивают, вёшняя пути́на кончается. Жалованья за этот период времени полагается 10-ть рублей серебром.

Летняя, или жарка́я пути́на начинается с того временя, когда прибылая вода сойдет; это бывает чаще всего в половине июня, но иногда случается и в июле; пути́на кончается около последних чисел ноября или около того времени, как река покроется льдом. За работу неводом в это время плата полагается от 11 руб. 43 коп. до 14 руб. 30 коп. серебром. Работа тут труднее, время продолжительнее, потому и цена дороже.

Зимняя пути́на продолжается в промежуток времени начиная с покрытия реки льдом и до тех пор, пока по́ льду можно будет ходить. В это время платят татарину 14 руб. 30 коп. сереб. за всю пути́ну.

Хозяин дает таким работникам свой невод на целую артель, состоящую из стольких человек, из скольких приказчику угодно будет ее составить; разумеется, откупщик не станет действовать себе самому в обиду, но и слишком уж притеснять работников, тоже из своих выгод, не станет: работа может замешкаться или совсем остановиться. Это больше дело совести и своего расчета.

Кроме невода, артель снабжается лодками и всем, что для ее рыболовного промысла нужно.

Сверх жалованья, работникам выдается известная порция черного хлеба и калмыцкого чаю, а на приварок — рыба, которой, при негодности и бесценности, можно есть сколько угодно [Особенной прожорливости у карагашей не замечено; только калмык ест столько, что может постороннего зрителя привести в ужас. Калмык может наедаться дня на три, и после дня три куска в рот не брать, не чувствуя сильного голода. Впрочем, это не значат, чтоб он не имел аппетита — он готов ежедневно наедаться дня на три.].

А так как при занятиях этого рода работник должен постоянно находиться буквально по пояс в воде, не разбирая — холодно ли, тепло ли, здорово ли или вредно для здоровья, — то хозяева, руководствуясь вообще чувством человеколюбия, безвозмездно снабжают каждого рабочего во все время его работ на месте как бахи́лами (они похожи на штаны, которые, вместе с сапогами, без подошв, доходят до пояса), так и кожано́м или кожаной курткой, камзолом, надеваемым сверх бахил.

Тянуть невод — очень тяжелая работа. Чтоб оценить ее и хоть мысленно почувствовать эту тягость, надо припомнить, что невода в реке бывают до 350-ти сажен, а иногда и более, даже до 500 (при глубине в 9, 12, 15 и даже 18-ть сажен), что случается иногда вытянуть от шестидесяти до ста тысяч штук рыбы, и громадных размеров, и самой мелкой, что труд вытаскивать такое бремя увеличивается еще стремительным напором воды, что полный комплект на один невод полагается, по обычаю, в сорок человек, что обыкновенные уловы бывают до такой степени счастливы, что и сорок человек насилу сладят с неводом и не только упарятся, но и совершенно измучатся над такой работой, которая требует совокупных сил по крайней мере полусотни хороших мужиков-атлетов. Бывают весьма нередко случаи, что, по какому-то особенному расчету, на невод ставят, вместо обычного сорока, только тридцать пять и даже тридцать человек. Здесь и в голову никому не приходит рассчитать среднюю силу человека; об урочных часах здесь ни помину, ни понятия нет (да и быть не может, потому что закидывание и вытаскивание неводов бывает беспрерывное). Но и тут время берет свое: для того ли, чтоб облегчить труды рабочих, или для того, чтоб меньше их нанимать, рыбопромышленники начали устраивать нынче у себя во́роты, и уже ими вытаскивать невод, ставя к машине до 12-ти человек рабочих, обязанных и кружить вал, и вытаскивать подборы, и выкладывать добычу.

Кроме речных вод, бедные карагаши ходят и на морское рыболовство, но не на вольное, а к откупщикам, где работник, если он не «выжига» и не совершенно и вполне опытен в деле обмана, натерпится вдвое больше горя, чем во всякой речной тяжкой работе. На морские воды кундровцы ходят на общем основания со всеми; ходят они туда два раза в год: в первый раз работают со вскрытия льда и до 15-го мая, во второй раз начинают в июле и кончают в заморозки или около 15-го октября.

По общим отзывам людей, знающих дело, и самих рыбопромышленников, в море ходит до 300 карагашей, а на речное рыболовство отправляется их до тысячи человек.

Затем, о кундровцах немного могу я прибавить:

Господствующая болезнь у них чахотка; говорят, что она действует довольно ощутительно и не разбирает ни молодых, ни взрослых.

Оспа не производит опустошений: карагаши охотно прививают ее детям [«Прибегая за этим к помощи степных калмыцких врачей из сословия их жрецов», — добавляет П. Небольсин в «Очерках волжского низовья» (1852). — rus_turk.].

Несмотря на всю неопрятность этих татар, сифилитическая болезнь у них не развита.

Грамотность неощутительна: мужчин, вместе с муллами, не наберется больше полутораста или много-много двухсот; грамотной женщины нет ни одной; учатся только татарской грамоте.

Племена, пребывающие в первобытных формах патриархального управления, обыкновенно славятся гостеприимством. Кундровцы тоже гостеприимны. Добродетель эта выражается у них тем, что вошедшего в кибитку гостя хозяин непременно пригласит сесть и напоит его или накормит. Если гость беден, ему дадут чашку айряну; если он близкий знакомец, ему нальют кирпичного чаю; если он незнаком, но человек или богатый, или нужный, например, чиновник своего ведомства, — для него непременно зарежут кургашка.

У татарина мало снисходительности к бедному, и данный взаймы пятак скоро возвращается в кошель богатого с хорошим ростом.

Молодёжь кундровцев нетверда в вере пророка; редко ходят они в мечеть и не хлопочут о соблюдении предписанной Кораном чистоты телесной: они даже пятого намаза не исполняют. К муллам своим, которых всего 16, в каждом селений по осьми, кундровцы мало имеют уважения; полагают, что если б не было мулл, кундровцы и позабыли бы об них.

В старые годы существовали у них обычаи, которые все больше и больше у народа предаются забвению. Например, за прелюбодеяние с замужнею женщиной, особенно если преступление совершено было с насилием, виноватого закапывали в землю и кидали в него каменьями; из ямы уже не вытаскивали, а преступник так и умирал в ней от голода и от ран. Правда, это водилось в очень старые времена, но нынче выводится и то, что было на недавней памяти. Так, например, за ложь, за обман, за непочтение к старикам, за неповиновение родительской власти, за мелкое плутовство и за неважные проступки, родовичи, или члены одного и того же отделения, а иногда и просто сами аксакалы наказывали виноватого, смотря по мере его вины, розгами, плетьми и нагайками. За воровство скота у правоверного или за похищение чужой собственности, у кого бы то ни было из дому, вора, по приговору мира, разбиравшего и судившего дело на основании представленных ему доказательств, сажали на черную корову, лицом к хвосту, навешивали ему на шею чугунный таган и, в таком виде, возили по улицам деревни или около кибиток.

Нынче старая манера, по понятию карагашей, запрещена начальством, и виноватых в проступках и преступлениях отдают под форменный суд, с соблюдением всех правил письмоводства и делопроизводства.

Обоюдные споры по имуществу кончаются домашним образом. К формальному суду и истец, и ответчик идут неохотно и стараются все повершить присягой. При лживости присяги, напрасно проигравший дело рассчитывает на угрызение совести клятвопреступника.

Касательно преданий, можно тоже очень немногое прибавить к тому, что сказано об этом предмете с самого начала.

Выше Сеи́товки верст на десять есть урочище с тремя курганами; урочище это называется Белая Мечеть (Ак-Месджид). Кундровцы рассказывают, что здесь была мечеть, в которой молились все знаменитые завоеватели — Чингис, Джанибек, Мамай.

Между Сеи́товкою и Белою Мечетью есть по Ахтубе брод, называемый Ханский брод: здесь, по преданиям, полчища этих завоевателей переходили реку.

Знаменитые развалины Сарая, близ Царева, простой русский народ Царевского уезда не зовет иначе, как Мамаевой землянкой. Кундровцы тоже переняли это меткое прозвище.

_______

ДОПОЛНЕНИЕ. По сведениям, полученным мною 12 сего мая официальным путем от Астраханской палаты государственных имуществ [и заключающихся, кроме нижеследующего, в немногих словах, выше приведенных в подстрочных примечаниях], дача кундровских татар вмещает в себе земли:

удобной402.729десятин
неудобной119.700      —
        всего522.429      —

Дача эта граничит на запад с летним кочевьем Хошоутовского улуса князя (?) Тюменя, с северной стороны — с очередным кочевьем всех калмыцких улусов, кроме Хошоутовского (а уже имел случай говорить, что на этом кочевье почти никто не кочует), с восточной стороны — с кочевьем киргиз-кайсаков (то есть с землями киргизов Внутренней орды), с южной — с владением (то есть с дачей) графа Безбородко, с селениями государственных крестьян Кордуанским и Теплинским, с землею Красноярской казачьей команды, с владением (дачами) князя Урусова (не потомков табунных голов мирзы, ныне князя, Ак-миры Урусова), с юго-западной — с землею селения Петропавловского государственных крестьян и землею станицы Земляновской служащих и неслужащих казаков.


ПАВЕЛ НЕБОЛЬСИН

Астрахань
15 мая 1851 года



Того же автора:
Рассказ русского приказчика о Ташкенте;
Заметки о башкуртах;
Рассказы проезжего;
Путешествующие киргизы.

Еще об Астраханской губернии:
В. Бергман. Судьба персиянина Василия Михайлова у калмыков, киргиз и хивинцев;
Ф. Гёбель. Обзор путешествия профессора Гебеля в степи Южной России в 1834 году;
А. М. Фадеев. Воспоминания;
И. С. Аксаков. Астраханские письма;
Ф. А. Бюлер. Кочующие и оседло живущие в Астраханской губернии инородцы;
А. В. Терещенко. Следы Дешт-Кипчака и Внутренняя Киргиз-Кайсацкая орда;
В. П. Мельницкий. Переезды по России в 1852 году;
В. И. Немирович-Данченко. По Волге. (Очерки и впечатления летней поездки);
А. Н. Харузин. Степные очерки (Киргизская Букеевская орда).

  • 1
Удивила переправа на волах на месте слияния Бузан и Ахтубы, нет ли преувеличения - расстояние и глубина великоваты? А разве Чингизхан был мусульманином?

mzs

(Anonymous)
...Кундровцы рассказывают, что здесь была мечеть, в которой молились все знаменитые завоеватели — Чингис, Джанибек, Мамай...


если вы об этом,
так небольсин горазд разные слухи и болтовню фиксировать.

причем с искажениями.
но много ли написано тогда?

хорошо хоть это есть.

а джанибеков и мамаев у татар как грязи.
даже казак-мамай имеицца.=)

а темуджин муслимом не был.
я тоже так слышал.


Точно Чингис. Невнимательно прочитал. Но имена созвучны. Конечно это хорошо, что можно прочитать наблюдения очевидцев из тех лет.

Интересно, что КРС гнали в Москву не только из Астраханской губернии, но даже из Петропавловска. А туда, в свою очередь, быков собирали по всей степи, до Ташкента включительно: хорошо прижилось у казахов потомство коровок, отбитых у калмыков во время их бегства в Китай в 1770х!

http://rus-turk.livejournal.com/122481.html
"Громадное пространство, на 200 верст от Петропавловска вглубь степи, обратилось теперь в настоящий базар, на который сгоняются ежегодно к июлю месяцу огромные стада не только киргизами, но и ташкенцами и бухарцами. Вымен скота на красный товар производится русскими приказчиками, которые из Петропавловска нередко углубляются в степь на 1000 верст и более, скупая рогатый скот и баранов в Семипалатинской области, около Балхаша, по реке Чу и даже в Ташкенте. Часть быков гонится отсюда в Москву, откармливаясь по дороге. Но большинство закупки остается у здешних заводчиков, которые кормят сами рогатый скот и баранов до конца октября, сперва на подножном корму, а потом овсом и сеном, вблизи своих салотопен. Курганские скупщики откармливают свой скот преимущественно на убой, но ялуторовские и петропавловские держат его до весны и тогда сбывают выгодно муромским и казанским купцам, прогоняющим свои гурты в столицы".

Edited at 2016-05-04 04:30 pm (UTC)

Всегда зачитываюсь Вашими рассказами, очень интересно!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account