Val

rus_turk


Русский Туркестан. История, люди, нравы.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Андижан–1898
Врщ1
rus_turk
Ю. Д. Головнина. На Памирах. Записки русской путешественницы. — М., 1902.

Мадали-ишан, предводитель Андижанского восстания

16 июня [1898 года]. Подойдя к Андижану часов в 10 вечера, в полную темноту, мы были в довольно затруднительном положении, не зная куда преклонить наши усталые головы: на станции нам не могли или не хотели дать никаких указаний относительно того, где бы переночевать, хотя бы одну эту ночь, и откуда достать носильщиков и извозчиков. Доктор отправился на разведки и вернулся победителем: нашлась гостиница в двух шагах от вокзала, вещи перетаскали на руках сарты и часа через полтора мы уже сидели за самоваром в одной из двух занятых нами комнат. Гостиница совсем новая, полы и перегородки не крашены, мебель простая, но все довольно чисто и нет никаких неприятных насекомых. В открытые окна несется пение соловьев, которые живут в городских садах и заливаются с таким же увлечением, как и наши русские соловьи.

17 июня [1898 года]. Сегодня были в лагере, на который было сделано нападение 17 мая. Теперь, когда пришлось узнать уже из достоверных источников обо всем происшедшем, считаю не лишним несколько остановиться на этом печальном событии.

В ночь с 16 на 17 мая более чем тысячная толпа сартов и киргизов напала на один из летних солдатских бараков, расположенных на окрайне города Андижана, и была обращена в бегство несколькими выстрелами после того, как удалось поднять тревогу и вооружить солдат боевыми патронами. В результате — 22 солдата убито и много ранено. Таковы факты. Солдаты были застигнуты врасплох, сонными, часовых не было, не было также и боевых патронов, так как время считалось мирным, и только благодаря тому, что в казарме оказался случайно забытый ящик патронов, удалось так сравнительно благополучно отразить беду. На лагерь напала лишь часть неприятеля; другая, под предводительством «Ишана» [«ишан» — духовный сан, а также святой], главы восстания, обошла город, чтобы одновременно напасть на него с противоположной стороны. Если бы удался этот план, все русское население городка было бы, несомненно, вырезано. К счастью, однако, услыхав со стороны лагеря выстрелы, являвшиеся совершенною неожиданностью, толпа, шедшая на город с другой стороны, также бежала вместе с своим предводителем.

Наша неподготовленность в данном случае и удивление перед «внезапностью» беспорядков являются не совсем понятными, так как внезапного в них ничего не было: уже давно были серьезные признаки движения среди мусульманского населения и оно не было тайною, ни для администрации, ни для большой публики: на площадях базаров говорились речи, пелись воинственные песни. Ишан беспрепятственно собирал в своем кишлаке тысячные толпы народа, кое-кто из сартов доводил даже до сведения русских о готовящихся повсеместных беспорядках (таким образом, например, предупреждено нападение в городе Ош, в районе уездного начальника, подполковника Зайцева, принявшего вовремя необходимые меры), доводилось об этом до сведения и ферганского губернатора (ныне уже удаленного), но сведениям этим не придавалось серьезного значения. Словом, было, казалось, достаточно поводов для того, чтобы быть настороже, и тем не менее инцидент 17 мая разразился как гром среди ясного неба.

Возвращаюсь к самому эпизоду. Нападавшие незаметно подкрались к лагерю благодаря топографическим условиям местности: к лагерю вплотную примыкал высокий бугор, в некотором расстоянии от которого расположился сартский кишлак; вся эта местность поросла деревьями.

По горячим следам удалось поймать как самого Ишана, так и некоторых из его ближайших пособников, причем о поимке первого рассказывается следующее.

Верст за 60 от Андижана два джигита-магометанина из отряда, отправленного на розыски, увидали вдали Ишана в сопровождении двух сартов и пытались задержать их каким-то вопросом. Сарты, зачуяв недоброе, ускакали, покинув своего предводителя; последний же остановился и, вынув револьвер, направил его на джигитов, которые еще издали старались объяснить ему, что не сделают ему вреда, а хотят лишь его благословения, для чего и спрыгнули с лошадей на некотором от него расстоянии. Почтительно сложив руки, джигиты подошли к сидевшему на лошади Ишану, который, уже совершенно успокоенный, спрятал револьвер под мышку и простер руки для благословения. Этим моментом и воспользовались джигиты для того, чтобы схватить, связать «святого» и представить его куда следует.

Вспоминается мне бывший во время нападения эпизод, который невольно заставляет проникаться удивлением к силе фанатизма, не останавливающаяся перед добровольным мученичеством. В то время, как толпа мусульман с криками набросилась на сонных солдат, несколько в стороне стоял старый мулла и громко читал коран; возле него два мюрида [мюрид — ученик, последователь] держали свечи. Старик читал и в то время, когда поднялась тревога во всем лагере, и когда раздались первые выстрелы; наконец, все смешалось кругом, нападавшие бросились бежать врассыпную, вот уже и последние из них скрылись в темноте, а старик все читал свой коран и его мюриды около него держали свечи, пока не пали все под ударами разъяренных солдат.

Сам Ишан и пятеро из его пособников (в числе которых был лавочник, снабжавший солдат разного рода нехитрым товаром и, по-видимому, друживший с ними, а потому прекрасно знавший порядки, заведенные в лагере, и количество солдат, находившихся в нем) повешены через несколько дней. Бугор за лагерем срыт, деревья на нем и за ним вырублены, кишлак уничтожен и сравнен с землею. На этой образовавшейся площади всенародно происходила казнь, здесь же зарыты и трупы, причем самое место можно отличить, так как трава еще не покрыла его. В минуту казни, по словам очевидцев, Ишан был спокоен, хотя весь дрожал; на обращенную им к народу просьбу молиться за казнимых никто в ответ руки не поднял: молчали, «боялись», как нам объяснили.

______________

Ишан затеял это восстание и был, конечно, душою его: это, несомненно, личность выдающаяся по своей энергии и уму; он умел влиять на толпу и подчинять ее себе. В данном случае он удачно воспользовался некоторым недовольством населения и поспешил перенести вопрос на почву религиозного фанатизма. Поводом послужило падение нравов при русском владычестве, вследствие излишней мягкости в управлении. Прежде, при ханах, всякое преступление каралось строго: за воровство в первый раз отрубали руку, а во второй — голову, народ боялся; теперь за все лишь сажают в острог, сытно кормят, чисто держат, бояться нечего. Вследствие этого нравы пали, развилось пьянство, воровство, Аллах гневается, и прогневается вконец, если мусульмане не восстанут и не свергнут с себя иго неверных. Для этого надо объявить «газават» (священную войну).

Немало, как оказалось, повлияли слухи о беспорядках в Индии и сведения о победах турок над греками. В числе найденных у Ишана документов была поддельная грамота турецкого султана, якобы признающего за ним высшее духовное главенство и санкционирующего «газават». Чтобы вполне подчинить себе собиравшуюся вокруг него толпу, Ишану было необходимо прослыть святым, и вот он делает чудеса: кормит ежедневно сотни народа любимым «палау», который варится в громадных котлах без помощи огня, раздает амулеты, с помощью которых всякая пуля, направленная в носящего его, обращается в воду, и т. д. Понемногу вокруг него собирались люди действительно убежденные, но также и честолюбцы, мечтающие забрать в руки власть впоследствии, когда они победят русских (у них уже заранее были намечены кандидаты на все высшие должности); больше же всего толпилось кругом него бедноты, падкой до милостыни, щедро раздаваемой Ишаном, и дарового «палау», приготовляемого таким чудесным способом. Денежные средства стекались к Ишану в изобилии. Мысль о священной войне зародилась уже давно, к ней готовились более двух лет; в заговор было посвящено множество лиц: в найденной впоследствии переписке имеются письма, подписи и печати очень многих волостных старшин, но объявление войны оттягивалось по разным причинам. Наконец народ заявил, что он устал ждать, и Ишан видел, что ожидание и неопределенность могут погубить затеянное им дело. С Андижана решено было начать, и если бы это первое нападение удалось, восстание должно было охватить весь Туркестан.

Большинство из игравших сколько-нибудь выдающуюся роль в этом восстании переловлено, хотя многим удалось бежать в горы и за китайскую границу. Народ смущен и напуган, ожидают целого ряда казней и самой строгой кары. Население наружно почтительно к русским необычайно: при проезде русских по сартскому базару или старому городу все встают и почтительно кланяются; при проходе русского дают ему дорогу. В городе поговаривают о том, что солдат несколько распустили и что они нередко обижают сартов.

Не то видели мы впоследствии, на обратном пути в Россию в конце августа. Как известно, все смертные приговоры, за исключением 18, были заменены каторгой, из кишлаков уничтожен один близ лагеря и другой — в котором жил Ишан и собирал своих приверженцев (предполагалось разрушить целый ряд кишлаков по дороге, которою шел Ишан и из которых приставали к нему все новые партии). Миллионная контрибуция, наложенная на страну, была сбавлена до 250 тысяч. Все это равнялось почти помилованию и тем более подчеркнутому, что являлось не с течением времени, а почти вслед за беспорядками. Непонятно было азиату такое гуманное к нему отношение, и он приписал его слабости: его, значит, боятся тронуть, а слабого врага он презирает. При возвращении нашем в Туркестан в августе пренебрежительное отношение к русским било в глаза. Не солдаты уже обижали сартов, а сарт при нас кричал и бранил солдата дураком за то, что тот слишком, по его мнению, близко подошел к очагу, на котором он варил свой «палау», и солдат молча отошел от него; дороги русским не уступал никто, и мне пришлось заметить, что при проезде по сартскому базарчику военного губернатора ни один сарт не поклонился, никто не встал не только из сидевших, но даже из лежавших; смотрели на него во все глаза, но принять более почтительной позы не захотел никто, хотя весь город, несомненно, знает губернатора в лицо. Это, конечно, мелочь, но она характерна.

Генерал Кауфман, первый генерал-губернатор края, знавший в совершенстве местное население с его обычаями, нравами и особенностями, дал ему сильное и близко стоящее к нему начальство в лице уездного начальника, которого снабдил обширными полномочиями; сельские туземные власти перестали быть выборными, а назначались властью того же уездного начальника, и эти должности стали оплачиваться большим жалованьем (до 1.200 р.); на них попадали действительно лучшие люди. Уездный начальник имел право вмешательства в тяжебные и семейные дела, он являлся не только начальством, но и радетелем, ведавшим все крупные и мелкие интересы туземца, и власть его в глазах населения была почти безгранична. Его уважали и по-своему любили, не видя с его стороны тех поборов и притеснений, к которым азиат привык искони. Вскоре в лице сельских властей, являвшихся наиболее зажиточными и влиятельными в своей среде людьми, стала образовываться сильная и верная русская партия; она группировалась около своего уездного начальника, который в свою очередь ценил и отличал лиц, оказывавших ему услуги своими сведениями или влиянием; отношение населения к русским круто и благодетельно изменилось.

С 1887 г. дело приняло совершенно иной оборот: сельские власти перестали назначаться, сделавшись выборными, жалованье им значительно убавлено, подкуп, интриги, кулачество царствуют в полной неприкосновенности; лучше люди стали отказываться от этих должностей, переставших быть почетными и дающих лишь простор наживе. Радикально изменилось и положение уездного начальника, так как власть его сокращена до возможного минимума и деятельность сведена к канцелярии. Он оказался совершенно дискредитированным в глазах населения, не понимающего канцелярии, чиновничества и децентрализации власти; сарт знает только, что прежде уездный начальник, бывало, и заступится, и накажет, и разберет тяжбу или недоразумение: он «все мог», а теперь он уже ничего не может и далеко отстоит от населения. Нет уже около него и преданной русской партии, которая распалась вследствие неизбежного отчуждения и отсутствия связи между обеими сторонами, и взгляд на русских вообще и на русское «начальство» в особенности печальным образом изменился: теперь у туземца есть начальство, которое поставлено для того, чтобы карать, преследовать, но начальства, которое отстаивало бы его интересы, нет, и потому во всяком начальстве он видит прежде всего врага.

Судейские чины в лице прокуроров и следователей в постоянном антагонизме с уездным начальником и, точно желая выместить на нем его былую независимость, подчеркивают в глазах населения его теперешнее бессилие. Приходится сознаться, что не пользуются здесь теперь русские популярностью, а еще недавно, по словам людей, поживших в крае, к нам относились с доверием и уважением.


Другие отрывки из книги:
В ташкентском музее;
Город Ош и его тюрьма.

  • 1
Потрясающие все-таки материалы у вас, спасибо большое.

Не стоит благодарности.

Однако выборность власти может быть благим намерением,ведушим не туда.
А Путин сдался,обещает вернуть выборы уездных начальников.

Вы считаете, что русские сейчас в своём социальном развитии примерно равны сартам конца XIXв?

примерно равны

Я помню стариков из моего родового тамбовского села.Они знали много народных песен и главное пели их.Они могли оценить красоту любой музыки,услышанной например по радио,я однажды был свидетелем,как совсем пожилая бабуля очень точно,на мой взгляд,дала оценку музыкльному произведению.Также в семье среди предков по прямой линии были певчие в церкви.В селе было 2 церкви,земские учреждения,школа,2 пристани, откуда вывозили качественное зерно.
Церкви разрушили,на фотографии выпускников школы 1983 какие то совершенно дебильные выражения лиц(да простят меня земляки),по сравнению с фотографией 1915 года молодых людей из этого села.
Выпускники 1983 года АБСОЛЮТНО не знали историю своего села,не знали народных песен,не имели веры,хотя село очень набожное,в соседнем селе здание церкви сохранилось,там службы не прекращаются с 19-го века и до сих пор,бабушки ходили пешком,сейчас в селе много автомашин,пешком не ходят,да и одну из разрушенных церквей местные пожилые ЖЕНЩИНЫ восстановили и приезжий батюшка(часто очень пьяный,но его любят)проводит службы.Здание церкви по прежнему разрушенное,но есть шиферная крыша, и местные умельцы изготовили из оцинковки маленький кривой уёбищный купол с деревянным крестом
Их предки уважали себя больше,они ходили на службу в красивое ивеличественное здание церкви с колокольней и колоколами,одна церковь была построена на средства самих крестьян.


"по сравнению с фотографией 1915 года" - странно, что не 1913-го...

Ну нет у меня фото 1913 года.
Есть 1928 года,очень благородные лица,на мой взгляд,а какой каллиграфический почерк на сельсоветских документах,видимо делопроизводитель ещё царской школы.
Да и выпускники 1962 года на фото очень достойные и что удивительно,одеты очень стильно,на мой взгляд.По крайней мере китайских синтетических треников с полосками близко нет.
Собственно по мнению аборигенов,село начало дохнуть в середине 70-х,моё мнение конечно субъективное и предвзятое,поэтому лучше слушать аборигенов.
Хочется привести пример из сельской жизни,в бывшей казачьей станице Орджоникидзевская,в Ингушетии сейчас 70 000 чел(!!!) населения.Только русских казаков там уже не осталось.

Правителям - читать, учить наизусть и сдавать экзамен на знание предмета.

Такие же метания и в самой России были в отношении революционеров. Всех миловать, также как и всех казнить - плохо. Надо добрых миловать, а злых казнить.

Большое спасибо за этот рассказ. Андижан город, где я родилась. И последние события в Узбекистане, связаные со смертью первого президента навеяли на меня воспоминания о детстве в этом городе. Обратила внимание на это:"Поводом послужило падение нравов при русском владычестве, вследствие излишней мягкости в управлении. Прежде, при ханах, всякое преступление каралось строго: за воровство в первый раз отрубали руку, а во второй — голову, народ боялся; теперь за все лишь сажают в острог, сытно кормят, чисто держат, бояться нечего. Вследствие этого нравы пали, развилось пьянство, воровство, Аллах гневается, и прогневается вконец, если мусульмане не восстанут и не свергнут с себя иго неверных. Для этого надо объявить «газават» (священную войну)." И что самое интересное востание как и тогда в 1898г, так и в 2005м. началось в Андижане. И влияние турецкого султана тут отмечено. Что творилось, о и творится. История продолжается в ивариациях.

Не за что.
Да, по большому счету мало что меняется. "Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем".

  • 1
?

Log in

No account? Create an account