?

Log in

No account? Create an account
Val

rus_turk


Русский Туркестан. История, люди, нравы.


Previous Entry Поделиться Next Entry
В тюрьму за любовь
Врщ1
rus_turk
Н. С. Лыкошин. В тюрьму за любовь // Лыкошин Н. С. Полжизни в Туркестане. Очерки быта туземного населения. — Петроград, 1916.

Несмотря на разные аномалии в деятельности нашего народного суда, этот институт до сего времени все ожидает реформы, продолжая в то же время выносить решения, которые подчас противоречат общим принципам нашего законодательства.

Раньше в Сырдарьинской области представители русского коронного суда — окружной суд и прокуратура — вносили некоторые коррективы в решения народного суда не только в случаях нарушения формальностей (ст. 218 Положения [об управлении Туркестанского края]), но и по существу — в тех случаях, когда решение противоречило общему духу русских законов, и народный судья признавал преступным такое деяние, которое по русским законам не относится к числу воспрещенных под страхом наказания.


Письмоводители казия (из «Туркестанского альбома»)

В соседней Самаркандской области суд установил иной взгляд на дело, и несколько лет подряд практиковал полное невмешательство в деятельность народных судей, когда последними соблюдена подсудность и не превышена предоставленная им законом власть. В основании такого отношения к народному суду лежит мнение, что народный суд установлен «по обычаю», и потому все, что по обычаю считается преступным, может быть предметом разбирательства в народном суде, и может быть караемо по усмотрению суда, независимо от того, считает ли и наш закон инкриминируемое деяние преступлением или проступком.

Вследствие такого различия взглядов представителей судебного ведомства, получилась и резкая разница в практике рассмотрения решений народного суда по вносимым в суд протестам на эти решения.

Несколько лет тому назад Сырдарьинский окружной суд отменил решение народного суда, приговорившего на 18 месяцев в тюрьму туземную женщину за то, что она «сидела с открытым лицом в обществе посторонних ей мужчин». Протест начальника города Ташкента был уважен на том основании, что деяние, повлекшее за собой столь тяжкое взыскание, совершенно непреступно по нашим законам.

Отмена решения народного судьи имела значение и в деле постепенного раскрепощения туземной женщины от покрывала, во всяком случае, нежелательного в целях развития женщины и приобщения ее к культуре. Окружной суд не нашел возможным стать на защиту ставшего анахронизмом обычая закрывать лицо женщины и не допускать ее до вполне приличного общения с мужчинами, не имеющего ничего общего с нарушением супружеской верности.

Однако, не всегда отношение русского суда к решениям народного по такого рода «преступлениям» бывает одинаково. Вот какого рода дело поступило в 1909 году в Самаркандский окружной суд.


Русско–туземная школа в Туркестане. 1899 г.

В городе Ходженте у богатого сарта Адильбая вырос сын–красавец Ачильбай, которого немного коснулось русское влияние, так как он был в русско–туземной школе и научился русскому языку.

Жил несколько лет «байбача» при отце, и нельзя сказать, чтобы жил совсем безупречно. Отцу нередко приходилось улаживать недоразумения, проистекавшие из наклонности юноши к веселью, кутежу и т. п. увлечениям, свойственным юности при материальной обеспеченности. Народный суд видел поступки Ачильбая, не совсем согласные со строгими постановлениями шариата, но молчал. Молчал и отец, прощая сыну его прегрешения по свойственной всем отцам снисходительности к любимым детям.


Сартянки–танцовщицы (Самарканд)

Но вдруг Ачильбай затеял совсем уже не шариатную авантюру: он влюбился в русскую женщину, супругу клоуна К., появившуюся в Ходженте с цирком и оставшуюся в городе после перекочевки труппы и мужа в другой город. Молодые люди сошлись, г–жа К. почувствовала под сердцем вещественные знаки невещественных отношений, и дело стало серьезным.

В городе распространились сначала слухи, что г–жа К. задумала перейти в мусульманство, и настоятель местной церкви принял против этого отпадения от православия соответствующие меры увещания, увенчавшиеся, по–видимому, успехом. Тогда молва стала приписывать Ачильбаю намерение перейти в православие, и мусульмане заволновались: переход в православие сына местного богача, конечно, не был желателен ни для родных «байбачи», ни для всех горожан–магометан. Потребовалось вмешательство народного суда в дело чисто конфессиональное.

Выждали время, когда Ачильбай уехал со своей русской сожительницей в селение Самгар, находящееся в 20 верстах от Ходжента, в Уральской волости. Влюбленные покинули город, чтобы избавиться от нареканий родителей и осуждения ближних, недовольных таким прочным конкубинатом, но там–то, в селении Самгар, к ним и подкралась беда: местный народный судья в действиях Ачильбая усмотрел грубое нарушение шариата и «за то, что он, Ачильбай, живет гражданским браком с русской женщиной», приговорил его на 6 месяцев в тюрьму.

Ачильбай не обжаловал этот приговор в съезд народных судей, хорошо зная, что съезд утвердит решение своего коллеги, а предпочел принести жалобу уездному начальнику, который внес в окружной суд протест об отмене приговора в порядке 218 ст. Положения об управлении Туркестанского края.

К удивлению потерпевшего, протест не был уважен Самаркандским окружным судом, и приговор народного судьи был приведен в исполнение. Ачильбай собирал справки, не освободят ли его из тюрьмы, если он примет православие, но на этот вопрос никто не мог ответить положительно, и сарту пришлось отсидеть в тюрьме за любовь к русской женщине.

Это грустное происшествие хорошо характеризует практическую расчетливость наших сартов. Очевидно, существует природная боязнь ассимиляции посредством смешанных браков. Ведь существовал же в городе Ходженте не так давно дом терпимости. Ведь посещали же его во множестве молодые люди — сарты, сыновья бедных и богатых родителей, и нередко пользовались там ласками русских женщин, наряду с сартянками. Шариат молчал тогда, молчали и отцы, смотревшие на поведение своих сыновей как на невинную, пожалуй, позволительную шалость. Никому и в голову не приходило уличить какого–нибудь молодца и трактовать его действия с точки зрения шариата и общественной нравственности. Такое равнодушие вызывалось лишь уверенностью, что связь очень уж кратковременна и исключает возможность продолжения рода. У Ачильбая связь была покрепче, появились признаки продолжения рода, и мусульманство заговорило, мало того, применило репрессию, и очень серьезную.

Забыт, видно, стих 7 главы 5 Корана, разрешающий мусульманам вступать в брак с женщинами, «имеющими писание», забыты и подробные указания в книге «Никах», достоверного комментария мусульманского права, а наперекор всему этому гражданский брак с русской женщиной навлек на Ачильбая полугодовое тюремное заключение. И русская власть, по установившемуся порядку, безмолвствует; мало того, уездный начальник, протест которого не был уважен окружным судом, принужден исполнить такой приговор народного суда, с сознанием явной несправедливости и жестокости этого приговора, состоявшегося лишь для вящей славы мусульманства.

Кроме того, если бы по отбытии Ачильбаем наказания молодые гражданские супруги пожелали во славу любви продолжать свое сожительство, о котором нельзя сказать ничего дурного, то стоит только пожелать местному народному судье и, по жалобе, например, отца Ачильбая, он может снова посадить молодого сарта на 18 месяцев в тюрьму за то, что он живет гражданским браком с русской женщиной, и, таким образом, только смерть может избавить Ачильбая–мусульманина от периодической посадки в тюрьму за любовь.


  • 1
Какие страсти кипели, однако!!!

>>Кроме того, если бы по отбытии Ачильбаем наказания молодые гражданские супруги пожелали во славу любви продолжать свое сожительство, о котором нельзя сказать ничего дурного

Странные какие-то понятия, это ведь замужняя жена. По-моему правильно его наказали.

Цирк–то уехал! (осталась только жена клоуна)

В смысле муж сбежал от неё? Мне показалось, что он просто на время уехал.

Тогда другое дело. Но все равно лучше чтобы русские не смешивались с азиатами, не понимаю чему так сочинитель защищал их связь.

Не факт. В этом случае священник принял бы меры по наказанию неверной жены, к чему был обязан как по канонам Церкви, так и законам Империи. Он же лишь встревожился в связи с возможным её обращением в ислам.

Супружеская неверность - явление нередкое. От священника зависит - принять меры или нет. А вот выход из православия - государственное преступление. И с доказательствами проще

Огромное спасибо!
На самом деле, невероятно интересно не только в смысле частной истории, но и как примера сосуществования шариатского и российского правосудия на излете Империи.

Не за что!

А тема, Вы правы, очень интересная.
Есть и другая тема, еще более обширная — бухарский/хивинский вопрос, возникший из-за того, что незамедлительному присоединению покоренных ханств Россия предпочла вариант крайне медленного их включения в состав империи. В итоге, несмотря на русские погранпосты по протяжению бухарской границы, наличие железной дороги и военных поселений, сближение российской и бухарской финансовых систем и т.п., в Бухаре сохранялись дикие средневековые порядки вплоть до 1920 года...

Они упоминаются у В.Н. Гартевельда?

К сожалению, далеко не все успеваю прочитать из выложенного Вами, но все равно Ваши посты вызывают сильный интерес.

Да, Гартевельд делится впечатлениями от поездки в Бухару, а также пересказывает слышанную от таджика печальную историю.
Но из выложенного мною больше всего о Бухаре пишет Логофет. Размещал отрывок из его книги "Страна бесправия. Бухарское ханство и его современное состояние": http://rus-turk.livejournal.com/82228.html

Спасибо!
Историю про осуждение семьи, пытавшейся спасти дочь от бека, нашла.
Отчасти она напомнила рассказ Н.Лескова "Тупейный художник".

На самом деле, действительно, интересно очень, в т.ч., и с точки зрения толерантности российской власти к местным порядкам.

Как это странно. Политика советской власти в Средней Азии поменяла форму, но не содержание. Особенно после Хрущёва. Фактически калька - постоянные уступки местным порядкам, даже если они нарушают заокн.

Да, параллели есть. С ослаблением империи начинаются всяческие уступки и заигрывания, еще ниже роняющие авторитет центральной власти и в итоге лишь усугубляющие общую проблему.
Если в XIX веке один из туркестанских генерал-губернаторов любил в шутку говорить: "Самый исправный у меня начальник уезда в Туркестане — эмир бухарский", то с ослаблением престижа русской власти, и особенно после поражений Русско-японской войны, начались такие вот безобразия.

[утирает слёзы]

Ааа, цирк уехал, а жена клоуна осталась! Я и раньше подозревал, что вы все цитаты сами выдумываете, а теперь я в этом уверен. Не верю!

Жизнь — она интересней вымысла. Цитата не выдумана, она лишь извлечена из книги в преддверии Дня влюбленных.

(Deleted comment)
Здравствуйте. Тоже видел это фото.

Кто автор снимков -- не знаю. И не уверен, снято ли действительно в Самарканде. В Интернете иногда в подписи к ним указывают, что место съемки -- Самарканд, иногда -- Бухара (навряд ли, как мне кажется) или Ташкент.

  • 1