rus_turk (rus_turk) wrote,
rus_turk
rus_turk

Categories:

Воры и воровство в Ташкенте

Н. С. Лыкошин. Воры и воровство в г. Ташкенте / Полжизни в Туркестане. Очерки быта туземного населения. — Петроград, 1916.

В летнее время в русской части г. Ташкента ежегодно значительно увеличивается число дневных и ночных краж, причем местные жители обыкновенно обвиняют полицию в том, что она не умеет предупредить краж, разыскать воров и возвратить похищенное. Между тем в нашей жизни немало таких условий, которые мешают действиям полиции по предупреждению и обнаружению краж.

Придя в Туркестанский край, мы застали здесь весьма суровый режим мусульманского управления. В ханские времена воспрещалось выходить на улицу после определенного часа вечером; всякого идущего по улице в ночное время арестовывали туземные миршабы (ночные стражи) и представляли курбаши (начальнику полиции), который, по своему усмотрению, ограничивался внушением или, за повторные нарушения принятого порядка, подвергал виновного наказанию. Такой порядок являлся насилием над мирной частью населения, но, приучая граждан к правильной жизни, в значительной степени гарантировал от краж имущество обывателей: вор в большинстве случаев попадался в руки полиции еще до совершения преступления.

Насколько предупредительная деятельность полиции уменьшала число краж неустанным надзором, настолько и уголовный кодекс устрашал воров своими жестокими наказаниями: уличенного в воровстве обыкновенно наказывали отсечением руки.

Препятствовала развитию воровства и замкнутая жизнь туземцев. Сартовское жилье доступно для постороннего только в наружной своей части (ташкари), войти же внутрь и не застать там кого-нибудь во всякое время дня и ночи — положительно невозможно. В деле ограждения своего имущества от краж туземцы всегда шли навстречу заботам о них администрации. Сарт никогда не привяжет свою лошадь на улице, не станет при знакомых людях считать свои деньги, не остановится по дороге в незнакомом караван-сарае. Богатый сарт старается скрыть свое благосостояние, прилагает все усилия, чтобы ничем не выделяться из толпы, не бить в глаза своим дорогим костюмом, не вводить вора в грех. К приезжему из другого города (мусафиру) сарты относятся первое время весьма осторожно; над ним устанавливается, хотя и негласное, но весьма зоркое наблюдение самих обывателей; под таким присмотром и на ум не придет красть да мошенничать. В прислугу к себе туземец берет лишь хорошо ему известного человека; в большинстве случаев это — один из его дальних бедных родственников, а если родных нет, то сарт сам себе приготовляет надежных слуг, воспитывая в своем доме 2—3 мальчиков, которые живут у него всю жизнь, вполне преданы своему хозяину и за гроши исполняют все нехитрые работы туземного обихода.


Базар в Старом городе

Часто хозяин снисходит до того, что отдает за своего слугу одну из своих дочерей, роднится с ним и принимает его в долю в своих торговых предприятиях или отдает ему в обработку свою землю. Все, что нужно для хозяйства, глава семьи заблаговременно приобретает на базаре, не прибегая к посредству слуг, а тем более к услугам разносчиков, которые приносили бы товар прямо к нему на дом. Таким образом, самая жизнь сартов сложилась крайне неблагоприятно для воров: вор не знает, что он может найти в данную минуту в доме туземца; во внутреннем дворике его непременно встретят преданные слуги и сумеют отстоять имущество своего хозяина, а убежать забравшемуся во двор вору трудно, так как для этого надо перелезать через заборы и прыгать с опасностью для жизни по плоским крышам жилых построек. При этом всякий вор, который рискует идти красть у своего соседа, знает, что если его поймают, то он немедленно получит должное возмездие от поймавших его и будет жестоко избит.

Все это, вместе взятое, до известной степени гарантирует туземца от краж, и он спокойно живет себе, загораживая вход в свою лавку разборным щитом из досок или просто камышовой циновкой; в туземной части Ташкента только недавно появились немудрые запоры.

В иных условиях находится европейская часть Ташкента. Русским пионерам в крае очень понравились сартовские обычаи; нашлись мечтатели, которые склонны были приписывать туземцам такую голубиную чистоту нравов, при которой нечего опасаться с их стороны посягательств на чужое добро. Так оно и было на первых порах; офицер, не задумываясь, вручал дорогого коня совершенно неведомому для него «держишке», который, как истукан, ожидал выхода тюри из магазина, не помышляя о возможности уехать на чужом коне в Старый город; барыня, накупив на базаре кучу свертков с припасами, не обинуясь, вручала свое добро «тащишке», который за 2 копейки тащил покупки через весь город к ее дому; словом, туземцы на первых порах снискали себе полное доверие завоевателей. Но то было время, когда хотя ворам уже и не рубили рук и ног, но население хорошо еще помнило мрачные картины ханской расправы для укрепления в людях нравственности и уважения к чужой собственности. Наши гуманные законы только понемногу стали делаться известными туземцам: первый попавшийся вор, посидев в тюрьме и убедившись, что все его члены остались при нем, вознес хвалу Аллаху за то, что для людей его профессии наступили лучшие времена; нашлись подражатели, и старые порядки мало-помалу стали изглаживаться из памяти населения. Мы, русские, не приняли в расчет перемены обстановки, в которой нам приходится жить, и продолжаем беспечно относиться к своему имуществу в надежде на то, что у нас воров мало. Между тем вор, который не решился бы на кражу в среде туземного населения, отваживается на нее в русском городе, где его на каждом шагу наталкивают на путь преступления соблазны. Наши постройки позволяют всякому туземцу спокойно войти во двор и осмотреть заранее расположение жилых и нежилых помещений: во дворе часто никого нет; в домах большие окна на улицу, которые в летний зной открываются настежь; всякий, кто захочет войти к нам в дом под предлогом продажи фруктов, птицы или мелочей, может высмотреть заранее, где и что плохо лежит.


Канал Анхор. Граница Старого и Нового города

В прислугу к себе мы часто берем людей совершенно неизвестных, и ограничиваемся заявлением нового слуги, что он «кокандский человек», или что зовут его Ахметом. Взятый с базара Ахмет может высмотреть, где вы храните ценные вещи и, обобрав вас, уйти в свой кишлак, ничем не рискуя, так как найти его по приметам нет никакой возможности: он назвал себя кокандцем, а сам в Коканде никогда не был; глаза, волосы, борода и одежда у него такие же, как у большинства его единоплеменников: вор спокойно живет себе где-нибудь в городе, подсмеиваясь над доверчивостью русских, которая по-сартовски, конечно, будет объяснена наивностью, если не глупостью.

До введения в Ташкенте обязательного постановления о регистрации населения европейской части города за приезжими из других городов следили слабо: если сам приехавший ничем о себе не заявлял, то полиция о нем и не знала. Приезжали нередко люди, которым невыгодно было обнаруживать свое появление в городе, обрабатывали публику, насколько удавалось, уезжали дальше, похваливая наши патриархальные обычаи и рассчитывая в недалеком будущем снова посетить наш город.

Благоприятствует также воровству то, что в городе живут тысячи поденщиков-сартов, которые приходят в Ташкент не только из соседних уездов и областей, но даже из бухарских вилайетов [мне пришлось встретить около г. Ура-Тюбе партию каратегинцев и дарвазцев, шедших из Ташкента домой]. В пору горячих работ на хлопковых плантациях рабочий получает по 80 к. в день: туземец-поденщик прежде никогда и не помышлял о такой цене. Стекающаяся в Ташкент на заработки молодежь приобретает такие средства, каких при скромной кишлачной жизни было бы достаточно чуть не на неделю; является стремление к роскоши, к пьянству, к игре, к поездкам на извозчиках и разным развлечениям, которым туземец-поденщик предается, может быть, впервые, со всей страстью своего южного темперамента.


Электротеатр «Макс» («Красная мельница»)

За месяц спешных работ на хлопковых плантациях поденщики привыкают к роскоши, но с окончанием этих работ заработная плата понижается чуть не до 25 коп. Уходить к себе домой в кишлаки рабочим не хочется, потому что через 1½ месяца хлопководы снова будут нуждаться в рабочей силе и снова на некоторое время сильно поднимут мардакерскую плату [мардакер — поденщик]. Молодежь остается в городе и, в ожидании высокой заработной платы, отказывается работать за те 25—30 коп. в день, которые еще платят поденщику. Начинается воровство, слышатся еженощно полицейские свистки, кое-кого ловят, а большинство скрывается, потому что одними полицейскими мерами нет никакой возможности прекратить хищнические действия всех темных личностей города. Охраняющие город по ночам полицейские и караульщики, при скудном освещении, не могут изловить вора, который часто не выходит на улицу, а пробирается в сартовский город где-нибудь задами, по берегу Чаули или другого арыка. Караульщики всю ночь оглашают город звуками какой-то допотопной трещотки, но это только беспокоит мирных граждан, а вору дает возможность прежде, чем спрыгнуть с забора в переулок, прислушаться, как далеко отошел от него караульщик. Районы полицейских постов довольно обширны: иному полицейскому поручается охрана двух-трех улиц, и, конечно, он не в состоянии всюду поспеть вовремя. Большинство полицейских сарты и, хотя они вполне годны к этой службе, трезвы и внимательны, но надеяться на доброе желание каждого из них служить хорошо нельзя. Только при постоянном за ними надзоре полицейский-сарт будет смотреть в оба, а караульщики станут чаще обходить свой участок вместо того, чтобы сидеть где-нибудь под деревом, только покашливая, когда мимо проходит русский тюря [господин]. Надзор за полицейскими и караульщиками лежит на полицмейстере и двух городских приставах, но они весь день завалены работой, и требовать от них ежедневной ночной службы решительно невозможно. Облегчить же трудную задачу полиции в значительной мере могли бы сами обыватели, если бы они, для ограждения себя от посягательства на их трудовое добро, принимали те меры осторожности, которые вошли в обычай в больших городах Европейской России.


См. также другие отрывки из книги Н. С. Лыкошина.
Tags: .Бухарский эмират, .Кокандское ханство, .Сырдарьинская область, 1851-1875, 1876-1900, 1901-1917, Ташкент, Ура-Тюбе/Истаравшан, история узбекистана, криминал, лыкошин нил сергеевич, под властью Белого царя, правосудие, русские, сарты, таджики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments