July 20th, 2011

TurkOff

Мавзолей

А. К. Гейнс. Дневник 1865 года. Путешествие по Киргизским степям

Мавзолей Козы-Корпеш и Баян-Сулу (обычно датируется X—XI вв.)


Между станциями Кизыл-Кийскою и Мало-Аягузскою (Актыгаем) на правом берегу Аягузки на высоком бугре стоит могила Кузу-Курпеча, киргизского героя, воспетого в народном эпосе.

Могила состоит из неправильного параллелепипеда, на котором стоит конус. Ребро параллелепипеда одиннадцать шагов. Высота монумента будет около пяти сажен. Высота кубического основания около полутора сажен. Монумент сложен из плитняка. Самая кладка произведена таким же образом, каким произведена постройка Аблайкитских палат. Внутри могилы стрельчатый свод, может быть, в две сажени высотою. По углам комнаты внутри памятника были поставлены четыре статуи, высеченные из гранита. Каждая статуя представляет человеческую фигуру по пояс, со сложенными руками с чашею в них. Лица фигур напоминают породистый монгольский тип. Выше висков голова сжата, скулы выдавшись, глаза прорезаны криво. Губы довольно толстые; на голове какая-то ермолка у двух статуй, у двух же других головной убор в роде того капора, который носится нынешними замужними киргизками. Все это грубо высечено на плоской гранитной доске, которой дан вид человека. Статуя выше роста человека. Казаки вытащили эти статуи из внутренности памятника, отбили им головы и исказили их. Это производит весьма неприятное впечатление на киргиз, чрезвычайно уважающих могилу Кузу-Курпеча.



Ч. Валиханов. Каменные изваяния у древней гробницы Козы-Корпеш и Баян-Сулу. 1856

Врщ1

Жалобы биев

А. К. Гейнс. Дневник 1865 года. Путешествие по Киргизским степям.

Collapse ) В небольшую юрту султана набрались важнейшие бии и уселись кругом. Зная, что мы едем по Высочайшему повелению, они начали с жалоб на казаков, на притеснения со стороны последних, на забирание ими киргизских земель. Эти жалобы приносятся нам на каждом пикете и в каждом ауле, где заранее узнают, кто мы; но они, жалобы, касаются обыкновенно не того, что казаки поселены в степи, но их произвола и незаконных поземельных захватов. Теперь бии двух орд жаловались на самое поселение казаков в степи, на то, что поселения стесняют киргиз, наконец, на то, что казаки, сбирая на своих лугах сено, продают его не киргизам, а сартам и татарам.

До этого я не говорил ни слова. Но тут, после подобной жалобы, произнесенной вслух представителями всей Сибирской степи, я почел долгом ответить через Ибрагимова следующее. У китайских киргизов, как нам говорил султан Ботаке, очень много земель. Их в зимовках никто не стесняет. Казаков там нет. Китайцы прежде требовали со Средней орды всех податей 1000 лошадей, лучше сказать, ничего не требовали. Китайцы в управление киргизов не вмешиваются. Кажется, хорошо. Отчего же китайские киргизы спасаются теперь в наши пределы? Оттого, что они на средства, сбираемые с киргизов, не могут содержать войска, достаточного для поддержания порядка между ними. Мы знаем, что теперь за то, что китайцы не берут податей, они не могут защитить своих подданных. Теперь калмыки там режут и грабят киргизов, так что последние не знают, куда спастись. У нас в России земли много. Вы подданные России, и последняя, несмотря на свое поземельное богатство, посылает русских заселить ваши степи, чтобы охранять вас. Россия не может допустить, чтобы ее подданные не пользовались полнейшим спокойствием. Для охраны покоя против внутренних и внешних врагов необходимы войска. Несмотря на редкое население, Россия послала своих сынов, приказав им охранять ваш покой и приказав им оставаться для того постоянно в степях. Это и составило поселения. Потому ваша жалоба на стеснение имеет очень странный характер. Вы будто хотите, чтобы опять поднялись баранты, усобицы и войны.

С моими словами комиссия согласилась и они произвели сильное впечатление на киргиз, которые замяли свои слова и сказали, что мы их не так поняли.

Врщ1

Приказчик Шагазиев

Н. А. Варенцов. Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое. — М., 2011.

Продажей хлопка <в Среднеазиатском товариществе «Н. Кудрин и К°»> занимался я, но для продажи других товаров, как-то: шелка-сырца, сырнока, шерсти, кожи, каракуля — был бухарец Хусеин Шагазиев. Ему было лет около пятидесяти, роста был небольшого, имел выпуклый упрямый лоб, с жидкой растительностью на лице, скуласт. Одевался по-европейски, на голове носил чаплашку. Вид у него был щеголеватый: в галстуке булавка с большим бриллиантом, на указательном пальце перстень с таким же бриллиантом, на жилете висела толстая золотая цепочка с брелоками. По-русски говорил довольно хорошо, с небольшим акцентом. Был о себе большого мнения и не любил, когда ему в его делах приходилось делать замечания, даже в очень мягкой форме. Когда был доверенным В. Н. Рогожин, мне неоднократно приходилось слышать, как Шагазиев на него покрикивал и ни во что его не ставил. Происходило это оттого, что он считался лучшим специалистом по каракулю и ему бухарцы чрезвычайно доверяли и его любили. Когда малокультурный азиат почувствует, что его считают необходимым лицом в деле, то с таковым весьма трудно иметь дела и неприятно: он делается как лошадь без узды. Когда Шагазиев попал первый раз в Москву, то кто-то вздумал свести его на балет в Большой театр. Это зрелище его ошеломило, как он мне сам рассказывал: сотни красивых полураздетых женщин, изящно танцующих под аккомпанемент чудной музыки, поражающий блеск от освещения, от нарядных дам, с угнетающим запахом духов. Все это вскружило ему голову, он схватил ее руками, предполагая, что сошел с ума: ведь это чистая иллюзия магометанского рая с гуриями! Этот спектакль решил его участь. Он бросил Бухару, семью и навсегда поселился в Москве. Сначала занимался маленьким комиссионерством, водя своих соотечественников по фабрикантам в качестве переводчика, потом начал продавать каракуль, научился в нем разбираться, и наконец попал к Кудрину в приказчики с жалованьем 6 тысяч рублей в год.

Тратил большие деньги на женщин, имел красивых и нарядных жен-дам. Collapse )