December 17th, 2011

Meyer

Среди казахов Мангышлака

Рихард Карутц. Среди киргизов и туркменов на Мангышлаке / перевод Е. Петри. — СПб., 1911.

Collapse ) Однажды проводник спросил меня, не страшно ли мне. «Чего мне бояться? ведь я среди киргизов», — ответил я. — «Да, но русские всегда имеют при себе ружья и револьверы, когда приходят к нам, а у вас нет ничего». Я думаю, что у себя дома мы не так безопасны, как среди киргизов на Мангышлаке. Старое гостеприимство и русское войско гарантируют, при господствующем здесь мирном настроении, безопасность также и чужестранцу. Случается, правда, что, приезжая в аул, встречаешь недоверчивые взгляды, и тебя с некоторой неприятной пытливой обстоятельностью расспрашивают о причинах и целях твоего проезда. Но помимо легко понятного любопытства, здесь играет роль тайный страх пред русской администрацией, боязнь, что ты ею подослан с какою-либо целью. Как только киргизы успокаивались, лицо их опять прояснялось, и на нем появлялось выражение веселой приветливости, что составляет, очевидно, основную черту их характера. На этом сходятся все суждения о характере киргиза; я присоединяюсь к ним, как в этом, так и в том, что на склонность киргиза к грубым шуткам, остротам и поддразниванию смотрят как на проявление его добродушного веселого нрава.


Другой отрывок из книги Р. Карутца: Ассимиляция.

TurkOff

В аулах казахов-адайцев

А. К. Гейнс. Дневник 1866 года. Путешествие в Туркестан.

Тарас Шевченко. Казахская юрта в степи. 1851—1857

Collapse ) Проводник кричал что-то на голого мужчину лет двадцати пяти, который неподвижно сидел посередине юрты. Оказалось, что он не хотел нас впускать; дело чуть не уголовной важности по киргизскому обычаю. Collapse ) Нужно прибавить, что наш конвой отстал на несколько верст, и это придавало смелости адаевцам. Один из них прошел мимо меня так, что чуть не задел моего носа, и стал на порожнее место на кошме. Открытый вызов был сделан. Я взял его за грудь и, несмотря на молнии, которые бросали его глаза, столкнул его с места и сел на кошму, отпихнув голые ноги сидящего парня. В юрту вошли несколько молодых людей и уселись безмолвно против нас, смотря на нас наглым образом в упор. Около юрты начали шуметь. Я подумывал уже о револьвере, оставленном в седле, как шум стих; в виду аула показался наш конвой. Collapse ) Питье чаю смягчило адаевцев, хотя были и такие, которые с видом презрения бросали другим даваемые им сухари и сахар. Тогда я спросил, какое они имели право принять таким враждебным образом проезжих, когда гостеприимство обязательно относительно джалаучи, путешествующих, для каждого киргиза. Молодежь опять стала смотреть свирепо, а тот, кто постарше, объяснил, что глупая молодежь испугалась русских, которых никогда не видала.

— Русские, — ответил я, никогда не нападают сзади. Если бы мы явились к вам врагами, что могло быть только тогда, когда вы сделали бы какое-нибудь преступление, мы бы не взошли в юрту пить чай. Мы бы тогда требовали все, что нужно, а не просили.

У молодежи опять засверкали глаза. Вообще же враждебность адаевцев проявлялась в каждом движении. Collapse ) Будь мы одни, невооруженные и без конвоя, конечно, мы были бы не только ограблены, но и перепроданы либо в Хиву, либо туркменцам. Я прочел это ясно в плотоядных взглядах, кидаемых на нас адаевцами. Collapse ) И достает после этого у генерал-губернаторов смелости уверять, что в степи совершенно покойно и что киргизы благоденствуют. Бедная Россия! Все-то ее обманывают, разве кроме ленивого! Хороши будут идеи Гирса о необходимости введения в степи гражданских порядков. Нет, и тысячу раз нет! Здесь, как на западной окраине, первоначально нужна деятельность военной власти. Тут будет уважаться только самая крутая сила. Collapse )