January 30th, 2012

Val

Н. А. Северцов: Зоолог в плену у кокандцев. 1/5

Н. А. Северцов. Месяц плена у коканцев. — СПб., 1860.

Другие части: [2], [3], [4], [5].

Н. А. Северцов. Портрет работы Т. Г. Шевченко. 1859

Collapse ) меня догнал коканец и кольнул пикой. Коканцы скакали впереди меня — другие еще оставались сзади — мною овладела злоба пойманного волка, кусающего своих ловцов с яростью безнадежного отчаяния. Я не надеялся спастись и, решившись не достаться им даром, метко, расчетливо прицелился в ранившего меня коканца, пустил в него правильно досланную пулю — и его лошадь поскакала без седока, а он лег мертвый поперек дороги, с простреленной навылет головой. Тут опять мелькнула пропавшая было надежда догнать своих, пробиться — да лошадь запнулась перед мертвым телом; меня настигли еще три неприятеля. Я обернулся к ним, готовый еще раз стрелять, и выстрелил, но уже пеший; сперва меня сняли с лошади на пике, воткнутой мне в грудную кость. Остававшаяся в одном стволе, недосланная пуля так и не вылетела; выстрел разорвал ружье. Тогда один из неприятелей, коканец, ударил меня шашкой по носу, и рассек только кожу; второй удар по виску, расколовший скуловую кость, сбил меня с ног — и он стал отсекать мне голову, нанес еще несколько ударов, глубоко разрубил шею, расколол череп… я чувствовал каждый удар, но, странно, без особенной боли. Двое других, киргизы, между тем ловили мою лошадь; поймавши ее, они подошли и остановили своего товарища, почему я и остался жив.

Bсе трое меня проворно обобрали, связали руки и повели, пешего, а сами верхом. Я прежде всего поднял и надел упавшую с головы шляпу, походную мягкую шляпу с широкими полями; потом объяснил им, по-киргизски (теперь, право, не сумею найти этих слов, не зная языка), что пеший конному не товарищ, и я за ними не поспею. Они меня посадили на лошадь — но не на мою, и привязали ноги к стременам; мы поехали рысью. Collapse )

Кровь обильно лилась из моих ран, ничем не перевязанных, и капала на дорогу: но боли я все не чувствовал, а только слабость. Все время я был в полной памяти, и не слишком мучился своим грустным положением: я, от ударов что ли по голове, отупел и впал в какую-то апатию, мешавшую мне раздумывать о своем бедствии. Всего сильнее я чувствовал жажду, от потери крови. Collapse ) Смотрел я тоже и примечал дорогу, не будет ли вода; но дорога шла по безводным барханам, Collapse ) Птиц не оказывалось; только позднее, в сумерки, я заметил небольшую сову, но не разглядел какую, утративши очки в сражении. Collapse )

Врщ1

По русским селениям Сыр-Дарьинской области (6)

И. И. Гейер. По русским селениям Сыр-Дарьинской области. (Письма с дороги). Т. I. Чимкентский уезд. — Ташкент, 1893. Другие части: [1], [2], [3], [4], [5], [6], [7], [8], [9], [10].

Collapse ) Когда русское оружие усмирило степь и киргиз не мог уже безнаказанно тревожить сарта, последний, преодолев страх, вышел из городов и стал самовольно колонизировать степь, занимая в ней лучшие места. Без сомнения, вторгавшийся во владения киргиза не имел определенного плана, но само вторжение велось весьма тактично. Collapse ) Так выросла целая масса кишлаков в той самой киргизской степи, которой еще не так давно сарт боялся пуще огня. Все это произошло так быстро, что к тому времени, когда началась русская колонизация, многие хорошие места уже были заняты сартовскими оседлостями. Вслед за караван-сараями перебрались в степь лавки с ситцами и базары, и киргизская матрона, вместе с своим простодушным супругом, не успела опомниться, как очутилась в цепких лапах торгаша-сарта. А этот последний, угождая вкусу степняка, твердо держит в памяти бывшее преобладание киргиза и старается наверстать все то, что деды и прадеды его отдали в уплату за удаль и храбрость киргизских батыров.


Манкент. Местность Чешме-Баши. Фото из «Туркестанского альбома» (1871—1872)

Такова история и кишлака Манкент, с маленькой вариацией, а именно: самоседы-манкентцы завладели не ключом — даром Божиим, а арыком, сооруженным кровавым потом киргизов. Последние, уступая натиску сартов, отдали им один арык, сохранив за собою право на другой — Боз-арык. Но сартам показалось этого мало; они старались овладеть и Бозом. Началась тяжба. Много было написано «арзов» [прошений], много было испорчено крови, много перебрано «биев» [судей], а толку не выходило никакого. Пока шло сутяжничество, арык не чистился, и в бассейне его ни одна из сторон не позволяла другой делать посевы, пока, наконец, арык пришел в негодность и обе стороны от него отказались. Тогда уездная администрация решила его восстановить для русских переселенцев, исхлопотав им пособие в триста рублей на прокормление рабочих, пока они будут копать арык. Весною текущего года в бассейне Боза уже посеяна крестьянская пшеница. Collapse )

Drv

Калоши казанского шитья

Садриддин Айни. Воспоминания. — М., Л., 1960.

Другие отрывки: Индусы-ростовщики в Бухаре, Страховой случай.


Медресе Мир-Араб, главное духовное училище Бухары.
Рис. Пясецкого («Нива», 1894, № 39)


Collapse ) произошло событие, из-за которого Мулло-Туроб был вынужден покинуть медресе Мир-Араб. Дело обстояло так. Мулло-Туроб привез из Самарканда кожаные калоши казанского шитья и, надев их, впервые вышел во двор медресе. Спиртовые подошвы при каждом шаге издавали скрип. Те самые муллы, которые из-за бесшумности резиновых калош обвиняли Мулло-Туроба в «воровстве», теперь решили найти причину, почему эти калоши скрипели, и возвести какую-нибудь новую клевету на их владельца. Самые «догадливые» из них утверждали, будто здесь кроется какая-то тайна и ничего не будет удивительного, если окажется, что «урусы» написали имена Аллаха и его пророка Мухаммеда на пластинке меди, засунули пластинку под подошву калош, чтобы священные имена при надевании обуви оказывались внизу и подвергались поруганию. Collapse )