March 2nd, 2012

Врщ1

127 лет назад в Пишпеке родился Михаил Фрунзе. Вот в этом доме

(Взято у Nikch86).

Collapse ) Еще одна сказка — про сам дом. На фотографиях видно: то, что сейчас называют домом, на самом деле было летней кухней и сараем. А дом снесли, когда строили здание музея. Якобы, не мог великий советский деятель вырасти в нормальном доме, он же не буржуй! Да это и мне всегда казалось странным: откуда в таком сарае огромный стол, приличная мебель и всего две кровати на пятерых членов семьи. Фото дома со двора (сейчас осталось крайнее левое здание), 1900–е.



Collapse )
Val

Н. А. Северцов: Зоолог в плену у кокандцев. 5/5

Н. А. Северцов. Месяц плена у коканцев. — СПб., 1860. Предыдущие части: [1], [2], [3], [4].

Collapse ) Прием датки вертелся на подаренных почетных халатах, которые составляют коканский знак отличия. Прежде, как уже сказано, получил такой халат Дащан, за то, что захватил меня, теперь Абселям, за то, что лечил меня. Получил и я, просто на память, а Абселям впоследствии мне сказал, что в знак уважения, за то, что не хотел принять мусульманства, и этим достиг до освобождения из плена, Collapse ) Было и угощение шербетом, т. е. просто сахарной водой, которая в Кокане составляет весьма изысканное угощение, так как сахар редок и дорог. Кроме того, я слышал много любезностей, что по мне, например, датка научился любить и уважать русских, которых прежде считал просто врагами Кокана, хоть и храбрыми; просьбу быть в переписке с туркестанским другом; приглашение посетить Туркестан не пленником, а просто путешественником. Я благодарил, но верил плохо; Collapse ) Вернувшись от этого второго визита, я вскоре увидал — и сердце забилось от радости — телегу, на которой мне предстояло ехать из Коканского ханства. Collapse )

  
В. Верещагин. Казах в меховой шапке. Казах в национальном головном уборе. 1867—1868.

Из Яны–Кургана нам выехал на встречу Дащан с братом, провожавшим меня в Туркестан; Collapse ) С ним ехал еще толстый, красный киргиз в полосатом шелковом халате, с выдровой опушкой, которая на Дарье большая роскошь. Его Балыкбай мне представил, что это наш батырь, Шодырь. Collapse ) Этот Шодырь был действительно батырь, но другого свойства, чем Дащан, хотя тоже типический киргиз. Он был похож на Черноморова брата в «Руслане и Людмиле» Пушкина, мужчина ражий, еще сильнее Дащана, который и сам подковы разгибал, толст и прост, но смел соразмерно своей силе, которою очень гордился. Зато и надут был, и говорил не иначе как хриплым спесивым басом, вроде индюка, распускающего хвост, на которого еще был похож и дородством, и красным лицом. Collapse ) Дащан любил более казаться ловким, развязным щеголем — мучительная забота о поддержании геройского вида выражалась во всей осанке, во всяком слове и движении Шодыря — чтобы не даром им гордились ак–мечетские киргизы, в том числе и Балыкбай. Словом, Дащан был батырь изворотливый, а Шодырь батырь представительный — и эта представительность выражалась и в богатырском его аппетите, на которой не без гордости, как на родное чудо, указывали его земляки — Шодырь мог съесть в один присест какой угодно бараний курдюк, т. е. за двадцать фунтов сала! Collapse ) Шодырь простодушно, как честный, справедливый воин, восхищался молодечеством Дащана, Collapse ) Знать он не хотел, так как баранты тогда не было, что Дащан грабитель и лиходей его ак–мечетских земляков — в мирное время он в нем видел только удальца, товарища себе в поддержании славы древних батыров, хоть и в ином роде; следовательно, друга: так у Гомера троянец Главк подружился с Диомидом. Collapse ) С другой стороны, Аркабай, тоже киргиз, Collapse ) называл мне Дащана не героем, не батырем, а презрительно — вором. Аркабай уже не признавал самовольных набегов, хотя тот же разбой считал законной войной, если он делается по приказанию или хоть с разрешения бека; например, пощипать караван. Впрочем, это все–таки уже ближе к европейским понятиям. Collapse )