November 22nd, 2012

Врщ1

Зюльма, или женщина на Востоке. (Ташкент)

Е. П. Ковалевский. Зюльма, или женщина на Востоке. (Ташкент) // Ковалевский Е. П. Странствователь по суше и морям. — СПб., 1843.

Я жил в Ташкенте и уже начинал свыкаться со своим грустным житьем… но надобно вам объяснить: что такое Ташкент? Collapse ) Да, жизнь европейца-немагометанина незавидна в Средней Азии. Редкий из тех немногих, которые вернулись оттуда, может похвалиться, что он не отведал яда, не испытал побоев, или по крайней мере не посидел в яме, что заменяет там наше тюремное заключение. Довольно вспомнить об одном Вольфе, который едва ли не вытерпел всех пыток, был продаваем на всех рынках Средней Азии, и — как объяснить странность человеческой природы — этот Вольф, вспоминавший очень хладнокровно о своих бедствиях, не мог говорить без выражения особенной досады о том, что раз его продали дешевле, чем его слугу. — А участь Муркрафта, Коноли и, наконец, Бюрнса, или Сикендер-Бурноса, как называли его в Азии? Положение мое, правда, было не таково: я пользовался, хотя по наружности, дружбой хана и, вследствие того, уважением окружающих его. Мне предоставлена была по-видимому совершенная свобода, но я знал, что за поступками, за всеми движениями моими строго следят, и редко показывался в городе; жил между своими, изредка развлекаемый посещением своих ташкентских друзей, и не мешался в их интриги. Collapse ) Но вдруг неожиданное происшествие разрушило весь мир моей жизни.


Улица в Ташкенте. С рисунка Д. В. Вележева

Поздно вечером, не знаю как, прокралась ко мне, никем не замеченная, старуха, негритянка: таинственно подошла она ко мне и, наклонившись к уху, произнесла шепотом: «Счастье валится тебе с неба; ты и во сне не бредил о такой благодати». Collapse ) Счастливец, счастливец, — продолжала она, глядя на меня с улыбкой и качая головой. — Тебя зовет Зюльма. Зюльма, что краше самаркандской розы, Зюльма, любимая жена хана. Collapse )

Было поздно. Ташкент спал под сению Каратау, который, как верный пестун, берег его от песчаных ураганов степи. Сады, обнимающие отовсюду город, навевали прохладу и благоухание. На душе было легко и весело; но это отрадное чувство беспрестанно возмущается в городах Востока; мы коснулись главной площади, на которой возвышалась пирамида из голов человеческих, недавний трофей, приобретенный в победе над коканцами; таких пирамид несколько за городом: они составлены из голов киргизских, которым нет того почета, как коканским; далее мы едва не задели за ноги ташкентца, торчащего на колу: выкатившиеся глаза его сверкали страшно, и искаженное судорогами предсмертных мук лицо навело бы ужас на непривыкшего к подобного рода зрелищам. Не подумайте, однако, чтобы Юнус-Хаджи был какой-нибудь необыкновенный тиран; нет! он был среднеазийский хан. Collapse )