August 23rd, 2014

Врщ1

В стране фонтанов и колпаков (2/5)

С. Н. Терпигорев. В стране фонтанов и колпаков // Сергей Атава (С. Н. Терпигорев). Дорожные очерки. — СПб., 1897.

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5.

Баку. Гостиница «Европа»


II. Первые шаги и первые впечатления

Поражает в Баку, прежде всего, вид домов. Когда я, со ступенек вокзала, первый раз увидал город, мне показалось, что тут был пожар и еще не успели отстроиться: все дома без крыш, в нашем смысле, как привык наш глаз к этому: конечно, крыши есть, но они не видны, потому что плоские и даже несколько углублены внутрь стен. Потом, эти бесконечные каменные заборы — точно стены начатого и не достроенного еще здания. Камень — из кирпича в Баку нет, кажется, ни одного дома, — из которого здесь построены все дома, такого же точно цвета — грязно-желто-серого, как и пустынные окрестности Баку, и пыль, покрывающая здесь решительно все, начиная от вас самих, все на улице и все даже внутри запертой комнаты с запертыми окнами. Такой всюду проникающей, делающей почти невозможным дыхание пыли, кажется, нигде в мире нет. Вы чувствуете себя с утра до ночи покрытым этой пылью: ею связаны у вас руки, лицо, вы чувствуете ее на языке даже. Во время ветра, а он дует три дня в неделю уж обязательно, все извозчики ездят не иначе, как с завязанными ртами. Ее нет силы выносить, и не выносят ее даже туземцы, привыкшие к ней с детства.

— Что же это такое? — почти испугался я, входя в номер гостиницы, куда привез меня извозчик-персиянин, заверявший, что это лучшая во всем городе.

— Что такое? — не менее удивленно посмотрел на меня хозяин, жирный армянин, каких сколько угодно в персидских магазинах у Казанского моста, на Невском.

Collapse )
Врщ1

В стране фонтанов и колпаков (3/5)

С. Н. Терпигорев. В стране фонтанов и колпаков // Сергей Атава (С. Н. Терпигорев). Дорожные очерки. — СПб., 1897.

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5.

Бакинский фаэтонщик (humus)


Collapse ) Но не все в Баку так мрачно смотрят, не все уж такие пессимисты. Есть там, и очень много, и славных ребят из той новой породы молодцов, которые развелись у нас за последнее время и которым всякое море по колено, о чем ни заговори — они все знают и все сейчас могут поправить и поставить как следует. Эти добрые ребята даже преобладают в Баку. Я нигде не видел таких открытых физиономий, таких роскошных бакенбард, таких чистых, белых зубов — осклабится, зубы совсем как у собаки — белые, чистые, ровные… Но мне больше еще нравилось их душевное настроение.

— Нельзя, — говорили они мне. — Вы думаете, легко нам было и это сделать?

Я молчал и слушал.

— Теперь нам до Индии уж один шаг. И нечего тут церемониться, мямлить…

Меня смущало только их забвение пройденного, нежелание даже и слышать о том, что осталось позади их…

Я слушал их и все думал: «А ну, как они полетят, залетят, да и не воротятся к нам? Что мы тогда будем без них делать?» Но тотчас же находил успокоение в том, что их у нас много и они на глазах моих растут из года в год все больше и больше. Оскудения в этом смысле у нас не будет — это было для меня ясно.

Окончательно же укрепился я в этой мысли, когда однажды, придя из сада уж поздно вечером, услышал в гостинице, очень тихой обыкновенно, голоса по крайней мере человек двадцати, довольно уж надсаженные, даже охриплые несколько, но тем не менее достаточно еще сильные, чтобы петь «Камаринского мужика» и «Барыню». Оживление в коридорах было тоже необыкновенное: разные Иванэ, Василэ бегали как угорелые. Вскакивали в номера и моментально опять вылетали оттуда. Несколько персюков-извозчиков тоже входили и выходили.

— Василэ, — поймал я наконец коридорного, — что это такое?

— Наши закаспийские приехали, — останавливаясь на бегу, ответил он мне и опять пустился куда-то рысью. Collapse )