May 5th, 2019

Val

Воспоминания о Киргизской степи (4/4)

Ф. Ц.   Воспоминания о Киргизской степи // Лучи: журнал для девиц, издаваемый Александрою Ишимовою. 1854, т. 9, № 1, 2.

Часть 1. Часть 2. Часть 3.




Через несколько дней я собрался на Капал, что позволяли мне поправившиеся силы и что было тем для меня приятнее, что полевые работы казаков уже начинались: сенокос оканчивался и начиналась жатва. После обеда я приказал заложить тройку в мой тарантас, уложил все необходимое для меня на несколько дней и полетел в Капальскую станицу — единственную во всем Семиречье на протяжении 500 верст.

Collapse )

Наконец явственно обрисовались серые точки зданий капальских. Мы подвигались к ним все ближе и ближе. Сенокосный луг вдоль дороги к селению отделен изгородью для предохранения его от потравы скотом. Вот и застава с рядом чистеньких рубленых домиков; некоторые из них еще не покрыты. Крепость, возвышаясь над селением, придает картине особенный вид, радующий русское сердце тем, что и среди пустыни твердо и грозно стала русская жизнь, и заранее думаешь о будущности славного пограничного города. Весело взглянуть на 400 новеньких домиков, правильно расположенных по прекрасной долине в виду гор и степи, где четыре года назад не было и следа человеческого бытия. Теперь же здесь кипит жизнь: вот казаки возят строевой лес на длинных роспусках и лошадка рысцой тащит под горку огромные деревья, где стучит топор и ладится русская изба; в огороде казачка в пестром платье с звонкой песней на алых устах ухаживает за овощами. А тут раскинут табор возчиков провиянта с линии и юрты киргизов, близ которых стоят в кружок связанные оседланные бегунцы и навьюченные верблюды.

Я приказал себя везти к приставу Большой орды, с которым познакомился еще в О*. Проехав около самого вала крепости, мы спустились к оврагу и остановились у ворот маленького домика. Во дворе стояла большая юрта, около которой расположились два оборванные киргиза, держав повода лошадей под пестрыми чепраками. Серебро и бирюза блистали на уборе около простой веревочки, заменявшей арчак или повод, — чисто киргизская роскошь! «Видно, гости у моего приятеля», — подумал я и вошел. И действительно, после первых объятий П* [М. Д. Перемышльский, будущий основатель Верного. — rus-turk.] познакомил меня с султаном Сюком-Аблайханом, стариком почтенным; ему было далеко за 80 лет, но лицо его было свежо; длинная седая борода его покоилась на груди, украшенной золотою медалью с портретом Императора Александра, и другая — ныне благополучно царствующего Государя, за услуги и верность престолу, которыми султан славился издавна в орде.

Collapse )