rus_turk (rus_turk) wrote,
rus_turk
rus_turk

Category:

Город Урумчи и прилежащий к нему оазис

М. В. Певцов. Путешествие по Восточному Туркестану, Кун-Луню, северной окраине Тибетского нагорья и Чжунгарии в 1889-м и 1890-м годах. Отчет бывшего начальника Тибетской экспедиции М. В. Певцова, Генерального штаба генерал-майора, действительного члена Императорского Русского географического общества и почетного члена-корреспондента Лондонского Королевского географического общества // Труды Тибетской экспедиции 1889—1890 гг. под начальством М. В. Певцова, действительного члена Императорского Русского географического общества, снаряженной на средства, Высочайше дарованные Императорскому Русскому географическому обществу. Часть I. — СПб., 1895.

Лагерь экспедиции на южном склоне Тянь-Шаня
по дороге из Токсуна в г. Урумчи



Город Урумчи (по-китайски Ди-хуа-чжоу) расположен у северного предгорья Тянь-шаня, на правом берегу речки Архоту, или Лань-сань, в расстоянии около полуверсты от нее, и пользуется водою выведенных из этой речки арыков. Он состоит из обширной китайской крепости, в виде неправильного шестиугольника около четырех верст в окружности, и туземного города, примыкающего к южному ее фасу. Глиняная стена крепости имеет около 4-х саженей высоты, с лишком 2 сажени толщины при заложении, 6 ворот, башни и бойницы. Она окружена снаружи рвом около 3-х саженей ширины и до 1-ой сажени глубины.

Близ северо-восточного фронта крепости расположен большой квадратный форт (импань), около 150-ти саженей в стороне, а к северо-западному фронту примыкает другой такого же начертания форт, сторона которого не более 50-ти саженей.

Местоположение Урумчийской крепости очень неудобно для обороны, так как с соседних восточных и юго-восточных высот предгорья можно совершенно беспрепятственно обстреливать почти всю ее внутренность.

В крепости находятся управления генерал-губернатора Синь-цзянской провинции, урумчийского дао-тая, квартиры этих лиц и всех китайских чиновников. В ней проживают также китайские купцы, ремесленники и прислуга чиновников. Гарнизон же, в числе около 3.000 человек, расположен большею частью в двух помянутых фортах, а в самой крепости помещается лишь незначительная часть его. Дунганам, которых китайцы сильно опасаются, строго запрещено жить в крепости; в нее допущены на жительство только немногие благонадежные чанту. В крепости находятся большой китайский базар, кумирня и театр.

В туземном городе, имеющем только одну большую улицу, служащую базаром, большинство жителей дунгане и очень немного чанту. В нем множество лавок, несколько гостиниц, караван-сараев и до 200 извозчиков.

Во всем Урумчийском оазисе, вместе с туземным городом, считается около 15.000 жителей, в том числе 13.000 дунган и 2.000 китайцев и чанту. Последние живут не в ладу с дунганами и отзываются весьма неодобрительно об их нравственных качествах. По единогласным отзывам чанту, — дунгане вероломны, злопамятны, корыстолюбивы и отъявленные воры. Почти то же самое передавали мне о дунганах и наши торговцы, проживающие в Урумчи. Конечно, эти отзывы нельзя признать беспристрастными, но все-таки в них заключается, по всей вероятности, немалая доля справедливости. При этом как местные чанту, так и наши торговцы уверяли меня, что китайцы в настоящее время действительно опасаются дунган и не осмеливаются относиться к ним с такою же строгостью и презрительностью, как прежде, до восстания. Дунгане с своей стороны сознают опасения китайцев и становятся в отношении к ним все смелее и смелее. Число дунган в Чжунгарии с каждым годом значительно увеличивается прибылью эмигрантов из Внутреннего Китая, а китайцев в эту страну переселяется оттуда несравненно меньше; они опасаются повторения инсуррекции, во время которой большая часть китайского населения Чжунгарии была истреблена восставшими дунганами. Китайское правительство, по-видимому, нисколько не препятствует переселению дунган из Внутреннего Китая в Чжунгарию. Что оно имеет в виду в этом случае — трудно понять. Не подлежит, однако, сомнению, что с переселением в эту страну из Внутреннего Китая большой массы дунган, ненавидящих китайцев, упрочение владычества богдохана в Чжунгарии, отрезанной от сердца империя широкой пустыней Гоби, будет гораздо затруднительнее, чем в настоящее время.

Генерал-губернатор Синь-цзянской провинции, Лю-цзин-тан, во время нашего пребывания в Урумчи был в отсутствии — в Пекине. Население отзывается о нем повсюду с похвалой, порицая только за излишнее доверие, оказываемое им правителям областей дао-таям и приближенным чиновникам, большинство которых злоупотребляет этим доверием. Лю-цзин-тан природный китаец, уроженец провинции Хунани. По существующему искони у китайских сановников обычаю формировать персонал подчиненных чиновников из земляков, он вызвал из той же провинции на службу во вверенное ему генерал-губернаторство массу чиновников и офицеров. В настоящее время в Синь-цзянской провинции почти все гражданские должности занимают хунанцы; большинство офицеров в войсках и даже солдат принадлежит также к уроженцам Хунани.

Промышленность Урумчи находится еще в зачаточном состоянии. В этом городе выделывается небольшое количество бумажных тканей из турфанского хлопка и существуют два маленьких чугунно-литейных завода, на которых отливают только котлы. Торговля же в нем весьма оживленная и находится главным образом в руках дунган. Китайских торговых фирм, имеющих большие обороты, только три, а торговля остальных купцов незначительна. Китайцы сбывают в Урумчи преимущественно чай и свои бумажные ткани; второстепенными же предметами сбыта служат: шелковые материи, фарфоровая посуда, табак, металлические изделия и мелочной товар, а также небольшое количество английских мануфактур и металлических изделий. Бо́льшая часть товаров из Внутреннего Китая доставляется в Урумчи к Новому году.

Наших торговцев — сартов, таранчей и семипалатинских татар — считалось в 1890 г. в Урумчи 50. Они продают большею частью мануфактурный товар и металлические изделия, небольшое количество москательного товара, сахару, стеариновых свечей и разных мелочей. Кроме того, в Урумчи ежегодно осенью и ранней зимой пригоняются на продажу из Семипалатинской области большие гурты киргизских овец.

Бо́льшая часть денег, вырученных нашими торговцами в Урумчи от продажи поименованных предметов, поступает в уплату за хлопок и изюм, вывозимые ежегодно в наши пределы в большом количестве из Турфанского округа.

Верстах в двух к северу от крепости находятся развалины старого китайского города, разрушенного дунганами во время восстания, а ниже их, по обоим берегам речки Архоту, или Лань-сань, раскинулся самый Урумчийский оазис, населенный преимущественно дунганами. Дома в нем рассеяны очень редко, деревьев мало, а садов вовсе нет. Почва Урумчийского оазиса — такой же бурый перегной, как и во всех вообще притяньшаньских оазисах. Пшеница родится средним числом сам-14, просо сам-30, а ячмень сам-10. Кукуруза, рис и хлопок в этом оазисе не возделываются по причине суровости климата; не вызревают также персики, абрикосы и виноград, которые доставляются в Урумчи из Турфанского округа. Воды в Урумчийском оазисе недостаточно, а потому местного хлеба далеко не хватает для продовольствия всего городского населения и китайских войск. Этот недостаток пополняется привозным хлебом из Манаса, Гучена и Турфана.

Зима в Урумчийском оазисе, вследствие его значительной высоты над уровнем моря (около 3110 футов) и близкого соседства колоссальной снеговой группы Богдо-ола, бывает суровая и продолжительная: снег лежит по нескольку недель, а пруды и арыки покрываются на четыре месяца льдом. Зато летом не бывает сильных жаров и по временам выпадают обильные дожди. Местные старики утверждают, что климат Урумчи ныне стал значительно мягче. В старину снег выпадал в течение 8-ми месяцев в году, а теперь падает только в продолжение 6-ти; зима была значительно суровее, лето же гораздо жарче, чем в настоящее время.

В горах Тянь-шаня, соседних городу Урумчи, добывается в изобилии каменный уголь, служащий общеупотребительным топливом. В двух днях пути к востоку от города, в тех же горах находятся богатые залежи медной руды. Там устроен казенный медеплавильный завод, с которого медь поступает на монетный двор в Урумчи, где из нее чеканят монету. В двух же днях пути от Урумчи к юго-западу, в горах Лань-сань, находятся источники нефти, изливающиеся в маленькую речку, которая по выходе из гор иссякает на песчано-каменистой равнине. Какой-то немец, приезжавший в Урумчи из Пекина, осматривал эти источники и брал из них на пробу нефть. Очистив ее и сделав из жести лампу, он показывал китайским чиновникам ее горение, затем просил генерал-губернатора разрешить ему добывание нефти и продажу приготовленного из нее керосина по установленной цене, но получил решительный отказ.

К западу от нашего лагеря под Урумчи возвышалась массивная отдельная гора Емосань, а на востоке верстах в 35 показывалась по временам из облаков величественная снеговая гора Богдо-ола — высочайшая из вершин Восточного Тянь-шаня.




См. также:
• Архим. Палладий. Урумци. (Из записок одного ссыльного китайского чиновника);
• Г. Е. Грум-Гржимайло. Неизведанные страны Средней Азии. Урумчи.
Tags: .Китай, .Китайская Джунгария, .Китайский Туркестан, .Семипалатинская область, 1876-1900, Урумчи/Урумци/Дихуа, города/укрепления, дунгане/хуэйхуэй, европейцы, заводы/фабрики/промыслы, история китая, китайцы/хань, купцы/промышленники, певцов михаил васильевич, сарты, татары, уйгуры/кашгарцы/таранчи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments