Val

rus_turk


Русский Туркестан. История, люди, нравы.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Сибирь забытая и неизвестная: Город Акмолинск (2/2)
Врщ1
rus_turk
А. Шерстобитов. Акмолинск. (Очерк из заметок туриста) // Дорожник по Сибири и Азиатской России, 1899, № 2.

НАЧАЛО



Одиноко, сиротливо расположенный в самом центре азиатского населения, Акмолинск не мог не подпасть некоторому влиянию со стороны окружающего его киргизского населения. Еще не так давно было, что самые ближайшие русские поселения, т. е. станица Атбасарская к западу и станица Щучинская к северу, — находились от него на расстоянии 250 верст. Только за последнее время, благодаря надвинувшемуся на Степной край переселенческому движению, стали появляться во многих местах уезда переселенческие поселки, и Акмолинск уже перестал быть единственным русским оазисом во всем своем уезде. Поставленные в такие невыгодные условия первые насельники города казаки, разумеется, должны были по необходимости иметь разного рода житейские практические сношения только с одним киргизским населением и даже зависеть от него в некоторых отношениях. Естественно, что казаки должны были близко ознакомиться с нравами, обычаями и языком киргиз, и действительно, казаки почти все прекрасно владеют киргизским языком, превосходно знают быт, нравы и даже психологию киргиза. Киргизскому языку казаки начинают обучаться еще с младенчества: малец казачок так же свободно «лопочет» по-киргизски, как на родном языке. Часто случается, что он даже смешивает родной язык с киргизским и употребляет последний там, где более всего место первому. Мне передавали такой характерный факт. В церковь принесли одного юного казачонка, который еще только что начинал говорить. Когда его поднесли к священнику, то необычайный для него вид последнего до того поразил нашего причастника, что он закричал, и вырвавшимся у него восклицанием испуга было киргизское «ой-пор-мой»! Этот факт вполне вероятен, так как выражение «ой-пор-мой» самое общеупотребительное среди казаков для выражения удивления, пораженности. Вообще, в русскую речь казака вошло очень много киргизских речений — «киргицизмов», так сказать. Таковы выражения: «агачиной отаячить» — палкой, стяжком ударить (агач — дерево, таяк — палка), «жанжал» (скандал) вышел, на «кызык» подняли — на смех подняли, просмеяли, «жамалу» навели — напраслину, неправду наговорили, «кош» — прощай, «аман?» — здоров ли, здравствуй и т. п. Возрасты домашней скотины определяются также по-киргизски, напр., «тайча» — теленок 2 лет, «кукан» — 3 лет и т. д. Казак в своем разговоре с казаком же постоянно пересыпает русскую речь киргизскими словами и выражениями, а иногда бывает и так: говорят-говорят по-русски — и вдруг забормочут по-киргизски. Киргизские пословицы, загадки, сказки и даже песни с их мотивами в большом ходу у казаков, точно так же, как нагайка и халат; причем казак и носит, и дорожит этим халатом так же, как самый истый киргиз.




Вообще, киргизы оказали значительную долю своего влияния на казаков, — во всяком случае, несравненно большую, чем казак на киргиза. Лет пять еще тому назад в акмолинской тюрьме содержался молодой русский казак, совершенно окиргизившийся. Он плохо говорил по-русски, совершенно не был знаком с догматами православия, напротив — был истым магометанином, носил киргизское имя и, несмотря на увещания местного священника, никак не хотел признать себя христианином. Крещенный и оставшийся в детстве круглым сиротою, этот казак каким-то случаем попал к киргизам и здесь воспитался в полной киргизской обстановке, и затем, уже в зрелом возрасте, был изолирован от киргиз… в тюрьму! Рассказывают также, что ранее неоднократно бывали случаи полного сожительства казачек с киргизами, причем дети этих казачек, разумеется, — делались истыми киргизятами. Между прочим, среди акмолинцев существует довольно любопытное по своей романтичности предание, об одной несчастной казачке, увлекшейся туркестанским богачом сартом и увезенной им с караваном в товарном тюке. Это предание подтверждается старожилами, среди которых находятся лица, бывшие современниками этого романического события. Говорят, что сарту очень дорого обошелся этот роман: он стоил ему почти половину состояния и в конце концов повлек за собою разорение.

Много, много хранит акмолинская старина любопытных преданий и давно ждет своего исследователя. Пока еще не поздно, пока еще живы старики, которым памятно прошлое, исследователь найдет здесь много интересного, — много материала, освещающего наши отношения к киргизам в эпоху их покорения.

Киргизы Акмолинского уезда считаются самыми зажиточными из всех других киргиз области. Поэтому торговые операции в городе почти не оставляют желать лучшего. Магазины и простые лавки торгуют бойко. Впрочем, и сам Акмолинск дает покупателя. Так называемая «интеллигенция» представлена здесь очень солидно для степного уездного города, и нельзя сказать, чтобы ее потребности не находили удовлетворения на месте. Предметы не только первой необходимости, но даже и роскоши местный покупатель всегда может найти на своем рынке. Но главный покупатель и потребитель все-таки киргиз. С ним исстари ведутся главные торговые операции по купле-продаже. У него скупают продукты скотоводства для отправки их на внутренние рынки, и для него же привозят с этих рынков предметы товарного производства. Потребности киргиза быстро растут, и он далеко уже не может удовлетворить их при помощи одного своего хозяйства. Он стал уже выходить из стадии натурального хозяйства, и город сделался для него необходимым. И действительно, торговля в городе держится почти исключительно киргизами. Не будь покупателей-киргиз, акмолинские купцы получили бы самую незначительную часть тех барышей, какие они выручают в настоящее время.

Кроме того, что киргизы являются обыкновенными покупателями непосредственно в городских лавках и магазинах, наши купцы сбывают им свои товары еще посредством такого способа.

Киргизы — жители дальних аулов, отстоящих от города несколько сот верст, разумеется, в город не ездят, но их жизненные потребности ничем не уступают по своей интенсивности потребностям киргиз ближних волостей. Удовлетворителями этих потребностей являются так называемые «алыпсатари» (алам — покупаю и сатам — продаю) или «саудагуры», т. е. перекупщики, прасола, из тех же киргиз. Явившись в город и набрав товара у местных купцов, часто на несколько сот рублей, они отправляются с ним по аулам и здесь производят мену на баранов, шерсть, кожу и т. п. сырые продукты. Расплачиваются саудагуры с купцами иногда чистыми деньгами, а чаще — скотом и вообще теми сырыми продуктами, которые они наторговали во время своих странствий по аулам. Часто бывают сделки такого рода, что за привезенное сырье купцы платят частью товаром, а частью и деньгами. Ходят слухи, что ранее такого рода операции велись не особенно чисто. Несколько лет тому назад, по этим слухам, некоторые из купцов, пользуясь простотой и невежеством киргизов, платили им фальшивыми деньгами, но ныне о таких операциях не слышно.

Особенно любили расплачиваться с киргизами фальшивыми кредитками скупщики скота, приезжавшие для этой цели в степь даже из более отдаленных местностей, как, напр., из Пермской и Тобольской губ. Обычай этот так укоренился среди скупщиков, что в Тобольской губ. существовали даже целые фабрики фальшивых кредиток, напр. — в Курганском и Ялуторовском уездах. Еще недавно все мы были свидетелями одного громкого процесса некоего К., обвинявшегося в устройстве такой фабрики в Ялуторовском уезде. Но ведь эта фабрика сделалась нам известной только потому, что ее удалось открыть, а сколько осталось их неоткрытыми! Кто бывал хотя в том же Ялуторовском уезде, тот не мог не слышать тех рассказов, какие ходят в народе относительно многих скороспелых богачей. Бывало по этим рассказам обыкновенно так: работают-работают искусники-бродяжки такому богачу фальшивые кредитки в какой-нибудь глухой заимке, а потом вдруг, когда, по мнению богача, уже достаточно «напечено блинов», исчезают с лица земли вместе с своей заимкой и станками от… неосторожности с огнем.

Но и помимо этого, слишком все-таки рискованного способа, можно было наживать от торговли с киргизами хорошие капиталы. Все продукты, необходимые для киргиз, обыкновенно продавались им не на деньги, а променивались на сырьевой товар и скот, по преимуществу — на баранов. Киргиз не знал рыночной цены этих продуктов, и можно было при промене их назначать им какую угодно цену. И наши торгаши, как свидетельствуют предания, в этом отношении далеко не стеснялись: они брали по 200—300% на промениваемый товар и, разумеется, наживали состояния. Единицей ценности обыкновенно служил баран. Дает, напр., торговец киргизу товар с условием представить ему к ярмарке столько-то баранов по цене, существовавшей во время этой мены. Киргиз, как исправный плательщик, и притом вновь нуждающийся в товаре, пригоняет ему баранов. Казалось бы, все в порядке вещей, и прием меновой торговли совершенно естественен; но если вдуматься попристальнее к этому способу, то выйдет вот какой «с Божией помощью» оборот. Баран, когда на него променивался товар, стоил всего, положим, 2 руб., — а к ярмарке на него цена повысилась: он уже стоит 3—4 руб. Кроме того, киргиз задаром прокормил и окарауливал этого барана купцу, освободив последнего от этих обязанностей и сопряженных с ними расходов. А то бывало (и теперь бывает) так, что товар променивается киргизу еще за ягненка, которого он должен представить через год-два, когда он вырастет уже в настоящего барана, а вместе с тем вырастет и его стоимость. Такими способами, да еще при помощи близкого знакомства с нравами, обычаями, психологией и слабыми сторонами киргиз, разумеется, можно было легко наживать состояния. К чести русского населения города надо сказать, что такого рода торговыми операциями с киргизами занимаются и занимались преимущественно татары, хотя за последнее время и русские — мещане и казаки — стали находить в них себе средства к обогащению.




Главным занятием городского населения — казаков и мещан — служит земледелие и скотоводство. Из промыслов здесь особенно развиты извозничество, рыболовство и охотничий. Каждую осень и зиму из Акмолинска идут целые обозы на Курган, Петропавловск, Омск, станицу Звериноголовскую, Ирбит, Шадринск, Екатеринбург.

Везут из Акмолинска — хлеб, продукты скотоводства, звероловства, рыбу, а привозят в Акмолинск разного рода товары, находящие сбыт в степи. Извозным промыслом занимаются по преимуществу казаки. Ловля рыбы как промысел производится на Ишиме, но главным образом на р. Куре, притоке Ишима. Рыба в этой реке очень хорошего качества; куринская щука известна далеко за пределами Акмолинска, и она вполне заслуживает этой известности. Ловят рыбу зимой, замораживают ее и в таком виде «вывозят» из Акмолинска. В Акмолинском уезде охотники-промышленники находят для себя большое разнообразие зверей: волки, лисицы, барсуки, медведи, дикие кабаны, сурки, сайги (сайгаки), каменные бараны, зайцы и пр. На диких кабанов ездят охотиться на степные озера, поросшие камышом, в котором любит жить кабан, и главным образом — на Кургальжин, а другого зверя бьют в покрытой лесом гористой части уезда. Звероловством и рыболовством занимаются как казаки, так и мещане, то в одиночку, то артелями. Набитых зверей и наловленную рыбу скупают у них местные торговцы и увозят на рынки далеко за пределы Акмолинской области.

Из других промыслов нужно еще отметить лесной. Близ Акмолинска леса нет, возить его приходится верст за 70—90, и потому там дрова и строительные лесные материалы всегда бывают в цене. Бедные жители города, будучи не в состоянии пользоваться древесным топливом, отапливают свои квартиры то камышом — «когой», то особым способом приготовленным навозом, носящим название кизяка. Приготовленный для топки кизяк имеет форму большого кирпича и, сгорая, дает очень значительный жар и не совсем благовонный запах. Но несмотря на эти суррогаты топлива, дрова в Акмолинске очень дороги и подвоз их на рынок в значительной степени зависит от киргиз. В те дни, когда почему-либо киргизы не привезут дров, городские дровянники поднимают на них цену, и дрова становятся «недоступными», как говорят здесь. А то дровянники проделывают еще лучше: они монополизируют у лесного ведомства право на рубку и заготовку дров и, пользуясь этим, дерут с обывателя по две шкуры. А между тем — дрова составляют одну из насущнейших потребностей обывателя. Зимы в Акмолинске отличаются морозами, квартиры холодны и требуют усиленной топки.




Помимо холодов, зима в Акмолинске, как и везде в степи, отличается страшными вьюгами, или буранами, как здесь принято говорить. Эти бураны, образуя в одну ночь целые горы снегу там, где раньше была ровная поверхность и дорога, и засыпая оплошавших путников, скот, своевременно не загнанный в изгороди, и целые зимовья киргиз, эти ужасные бураны, отличающиеся чисто стихийной силой, царят целые дни, недели над степью и городом. Боже вас сохрани, если вы в пути, отойти или отъехать на несколько сот сажен от вашего пристанища! Власть буранов безгранична над открытою степью и над всем, что в ней случится за это время. Едва вы сделаете несколько шагов вперед, вы непременно собьетесь с дороги: буран застилает поле вашего зрения не только в нескольких саженях, а даже в двух-трех шагах. Вы будете звать о помощи. Напрасно! Угасающий, погружающий вас в какое-то полное отчаяние шум и гул ветра заглушает все ваши призывы о помощи. Кричите и зовите вы во всю мочь ваших легких, — напрасно. Будьте уверены, что никто вас не услышит, хотя бы вы были всего в нескольких саженях от человеческого жилья.

Нередки примеры, что люди гибли во время бурана не только в открытой степи, но даже среди больших селений. Вышел обыватель из дому под вечерок, чтобы пройти чрез несколько домов к соседу в гости, — вышел и не стало его. Он сбился с дороги, ушел не в ту сторону, и вместо того, чтобы попасть к соседу, попал в открытую степь, а то просто заблудился на площади, да тут и занесло его снегом.

В один из таких буранов, когда пред вашими глазами совершенно все застилается кружащимися снежинками, когда вы бессильны за этою снежною пеленою рассмотреть что-либо даже под ногами у себя, — мне пришлось путешествовать от своей квартиры в крепостную церковь, утром, в ноябре месяце. Путь сначала пролегал по улице, а потом через площадь. По улице, ощупью, возле дома и ограды, я еще прошел, но когда вышел на площадь, то совершенно растерялся. Когда на несколько сотых секунды буран переставал крутить снег, поле зрения просветлялось, я видел церковь и направлял к ней свой курс, но когда вьюга снова со свистом и завываньем начинала слепить мне глаза липким сырым снегом, я опять сбивался с дороги. Кончилось мое путешествие все-таки тем, что к церкви я подошел, но зато, прежде чем добраться до нее, я исколесил почти всю площадь. Помните, что это было днем, часов в 9 утра, — а что стало бы с тем путником, который отважился бы совершить такое путешествие ночью?!

Такие бураны, гуляя без всякого удержа по открытой ровной степи, совершенно оголяют ее от снега и, напротив, наносят его целые горы там, где есть хотя самое незначительное препятствие, задержка. Зимняя дорога по степи пролегает обыкновенно далеко в стороне от летнего тракта, по киргизским кыставам (зимовкам), и вообще по тем местам, где снег лежит толстым слоем, так как летняя дорога бывает совершенно лишена снега.

Когда начинает задувать буран, почти у всех домов в городе широко настежь отворяют оградные ворота для того, что бы снег проносило ветром из ограды на улицу. В тех случаях, когда почему-либо забывали прибегать к этой предосторожности, ограда и ворота, по прекращении бурана, оказывались совершенно занесенными снегом, и на долю дворников приходился нелегкий труд убирать этот снег.

Летом сильные ветры также засыпают акмолинского обывателя, но, разумеется, уже не снегом, а пылью и песком. Действительно, ветры бывают настолько сильны, что даже крутят в воздухе крупный песок и бьют им в лицо обывателя. Особенно жалуются дамы. От летних буранов им достается больнее всего.




Перехожу к общественной жизни Акмолинска.

Несмотря на то, что Акмолы как культурное русское поселение существует уже довольно продолжительное время, общественная жизнь в нем еще не успела отлиться в какие-либо определенные формы. Общественные инстинкты обывателя развиты очень слабо, — обыватель еще до последнего времени переживает, так сказать, период первоначального накопления, когда обыкновенно индивидуалистические инстинкты подавляют альтруистические. Акмолинские летописцы горько жалуются на эту слабо развитую общественность своего обывателя. Еще совсем недавно, в «Сиб. вестнике» (№ 37 — 99 г.) акмолинский корреспондент жалуется на то, что у них, пародируя биржевой жаргон, «тихо с деятельностью» вновь организованного общества попечения о начальном образовании. Это «тихо с деятельностью» корреспондент совершенно справедливо объясняет слабо развитым общественным самосознанием общества, и, как образец такого слабо развитого самосознания, приводит слова одного лица при выборе его председателем этого новоорганизованного общества: «Быть председателем-то я согласен остаться на такой должности, но вперед говорю, что ничего делать по обществу не буду, кроме подписки бумаг исходящих; год проведу, а там выберете другого». При таком понятии об общественных обязанностях, разумеется, далеко вперед не подвинешься.

Недавно в городе учреждена общественная библиотека, но, кажется, состояние ее не из блестящих. Но если что процветает, так это клуб. Впрочем, клубы процветают везде, где они есть, и Акмолинск в этом отношении не составляет исключения. Наконец, для процветания этого учреждения едва ли так необходимо общественное самосознание, — скорее всего, тут нужна потребность «убить время», а эта потребность у акмолинского обывателя развита в достаточной мере. Но акмолинский обыватель сумел и клубу придать оригинальную окраску. Так, напр., киргизы еще не так давно не считались правоспособными принимать участие в клубных увеселениях, и если нелегкая заносила их в клуб, торжественно выпроваживались отсюда, напутствуемые начальническим гневом. Эта своеобразная черта акмолинских клубных порядков была своевременно отмечена местною и столичною печатью достойным образом. Впрочем, было время, когда и акмолинский обыватель проявил в достаточной мере чувства общественного самосознания, — это именно в 1892 году — в годину общероссийского бедствия, которое осталось памятным и для Акмолинска. Местный комитет для оказания помощи голодающим заявил себя в совершенно ином свете, чем только что упомянутый председатель общества попечения о начальном образовании. Благодаря усердной, быстрой и плодотворной деятельности комитета, много бедных и нуждающихся жителей города и «самоходов» избавились от переживания острых проявлений голода, и кто знает, быть может, от голодной смерти. Особенно много поработали за это время гг. К. Е. Тартышев, П. Г. Ярушин и В. М. Кутанин.




Как же проводит акмолинский обыватель дни в обыкновенное время? Очень незавидно. Времяпрепровождение его отличается в невыгодную сторону даже от времяпрепровождения обывателей других глухих сибирских городов. Настолько оно серо, буднично и монотонно! Вот вам будничный день акмолинца; праздник, разумеется, немного отличается, но только немного.

С утра, обыкновенно, так называемые «интеллигентные» лица города каждый занимается своим делом: кто сидит и строчит донесения и отношения в канцелярии, кто торгует, кто учит, а кто просто ничего не делает. После этих приятных или полезных занятий акмолинец приступает к обеду, а потом к послеобеденному сну, кто имеет это благодетельное для Акмолинска обыкновение, а тут уже и вечер… Вечерком иногда, одевши свой бухарский расписной халат, обыватель садится за книгу, впрочем, это бывает редко, — чаще всего он идет в гости или клуб — перекинуться в преферансик или «вистишко». Книжкой, которую читает местный обыватель, бывает обыкновенно «приложения» или к «Родине», или к «Свету». Иногда, но очень-очень редко, даются членами местного драматического кружка любительские спектакли, и публика, разумеется, посещает их очень охотно. И больше никаких полезных, здоровых удовольствий и развлечений на сером фоне акмолинской жизни не вырисовывается. Вот вам и все!

Вообще, если сравнить Акмолинск с другими, не только российскими, но даже и сибирскими городами, то получится значительная разность. Можно предполагать, и даже с некоторою основательностью, что разность эта есть результат постоянных взаимноотношений акмолинцев с киргизами, народом, находящимся на степени варварской культуры. Вследствие этого некоторые частности культурной жизни акмолинцев потерпели понижение и пошли по наклонной плоскости. Такое понижение особенно заметно сказывается в отношении свободы женщины, на которую (свободу), как можно полагать, оказал очень значительное влияние мусульманский обычай женского затворничества. В Акмолах свобода женщины, а особенно молодой девушки, сильно стеснена азиатским общественным мнением. Во всех других городах считается самым обыкновенным, и во всяком случае ничуть не предосудительным явлением, если дама гуляет по улице с каким-либо мужчиной. Но в Акмолах… Боже вас сохрани пригласить какую-нибудь даму погулять или предложить ей услуги проводить до дому, — это сочтется здесь самым ужасным оскорблением и самой злой насмешкой. Здесь этот обычай «не принят», а потому строго карается общественным мнением. На особу женского пола, решившуюся на такой отважный поступок, будут смотреть как на врага всех «принятых» обществом обычаев, станут даже указывать пальцами и сторониться знакомства с нею. «Барышни» здесь всегда находятся под непосредственной опекой бабушек, мамок, нянек, точь-в-точь как во времена допетровские! Гулять по городу дамам, а тем более «барышням», общественным мнением строго воспрещается; позволительно только пройтись под крылышком бабушки или мамушки в церковь ко всенощной или в магазин за покупками — и только… Положение, как видите, не из красивых. Права пословица: «что город, то норов»…

Мое описание Акмолинска было бы неполно, если бы я не упомянул о так называемых «жатаках». Что такое «жатак»? Жатак — киргизское слово, и значит лежащий (жатам — лежу). Так называют киргизы тех своих сородичей, которые оставили кочевой образ жизни и перешли на оседлый. Одни из них занимаются торговлей, преимущественно с своими же сородичами степняками, и, при известной ловкости и изворотливости, часто богатеют, обзаводятся своими домами, лавками и капиталами. Другие занимаются каким-либо ремеслом и трудом добывают себе хлеб. Эти последние иногда также достигают известной степени зажиточности и охотно приписываются к городскому мещанскому обществу. Большинство же жатаков при своей унаследованной лени и беспечности живут в крайней бедности и представляют из себя характерные типы пролетариев. Сделать описание их жизни предоставляю корреспонденту «Киргизской ст. газеты» (№ 14 — 95 г.) с его эпической простодушностью, как человеку, несомненно, очень осведомленному в этом вопросе. «Такие несчастные (т. е. обедневшие от лености и беспечности) жатаки исключительно живут в северной части города, в тесных, сырых и темных землянках. При виде этих человеческих жилищ невольно задаешься вопросом: неужели в таких норах живут люди? При входе в землянку вы увидите самую бедную обстановку, какая только может существовать; вместе с людьми увидите телят, ягнят, козлят, которые своим убогим видом как бы дополняют печальную картину человеческого жилья. Вечно нуждаясь в средствах, обитатели этих трущоб, чтобы удовлетворить своим жизненным потребностям, прибегают к разным непохвальным способам добывания себе денег. На кое-как заработанные гроши они «алыпсатарничают» и ловко обирают или обманывают своих степных братьев, которые слишком доверчиво относятся к ним в надежде, что те им свои люди — не обманут и не обидят, — и на добытые правдою и неправдою гроши пьянствуют, покупают табак и играют в азартные игры. Особенно распространены у них игры: в «орлянку» и игра в «три листика». Городские жатаки целый день готовы проводить в игре в «три листика» — в особенности с приезжими из степи киргизами. При этом они пускают в ход мошеннические проделки, благодаря которым ничего не подозревающие простодушные степняки оказываются обобранными до последней копейки».

Я дал описание Акмолинска, — описание совершенно беспристрастное. Быть может, эти строки попадут в руки акмолинского обывателя, и он, смущенный некоторыми резкими штрихами, подумает, что автор питает по отношению к его городу какие-либо недружелюбные чувствования. Предупреждаю его, что, подумав так, он впадет в ошибку. Я всегда с удовольствием вспоминаю о тех немногих днях, которые я провел в Акмолинске, этом оригинальном и интересном по своей оригинальности степном городе, хотя, не скрою, помню и те неприятности, которые иногда доставляли мне некоторые из его не совсем корректных обывателей. Об этом, впрочем, речь будет впереди и где-нибудь в другом месте.


Томск
24 февраля 1899 г.


Фотографии взяты в основном отсюда: http://horde.me/KirillPartel/akmolinsk-dorevolyucionnyy.html

Другие материалы об Акмолинске:
А. К. Гейнс. Дневник 1865 года. Путешествие по Киргизским степям;
Городские джатаки (корреспонденция из Акмолинска);
В. А. Остафьев. Землевладение и земледелие Сибирского казачьего войска.

  • 1
надо Просвирнину и другим русским националистам показать - чтобы умерли от огорчения :-)

Он вначале читал мой журнал и даже другим рекомендовал:
http://www.rus-obr.ru/ru-web/13260

Правда, отфрендил довольно быстро))

реальность в политическую концепцию не вписалась

насчет топлива непонятно - там карагандинский уголь недалеко, уже сколько лет добывали к моменту написания

vic

(Anonymous)
Карагандинский уголь отправлялся прямиком в Британию.

Шахту БИС-1 построили англичане.

А вод офигенную медную руду из Джезказгана везли на верблюдах (!) в порты Индии и отправляли во всё ту же Британию.
Видимо очень выгодно было.

Церковь в Акмолинске похожа на церковь в Скобелеве(Фергане). Обе церкви были разобраны во второй половине 30х гг.
Насчёт топлива-вопрос очень интересный. Сейчас пишут, что в России нет лесов старше 150 лет. То есть в те годы вырубали совсем молодые леса, чтобы бросить их в печку?

Суть торгашей не меняется веками, какая-то программа в них заложена что ли?

Огромное спасибо !
Прочитала с огромным личным интересом. Моя бабушка родом из Акмолинска,
прадед Аркадий Волков был там священником. Сохранилось несколько фотографий 1912 года.
Бабуля была кремень, ничего не рассказывала, скрывала непролетарское происхождение.

Рад, что вам понравилось!

Интересно, снимок с панорамой центральной части города сделан же с высоты. Местность то равнинная, плоская. Значит там была какая-то башня. Может пожарная вышка.

vic

(Anonymous)
Там, видимо башня какая-то была. Вид с берега ишима вроде.

vic

(Anonymous)
Там, где фото мечети - забор каменный со столбами и калитками.

Я мимо него в школу ходил (1973-1980)!

Помню, за забором был красивый большой дом (этажа 3-4). Хрен зайдёшь в калитку. Всегда мент стоял.

Вроде первый секретарь обкома жил - Морозов

  • 1
?

Log in

No account? Create an account