?

Log in

No account? Create an account
Val

rus_turk


Русский Туркестан. История, люди, нравы.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Военный министр Куропаткин в Коканде
Врщ1
rus_turk
Н. А. Варенцов. Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое. — М., 2011.

А. Н. Куропаткин (1848—1925)

Москвичи любили встречать Новый год весело, но встреча Нового 1904 года была особенно весела. Кого бы я ни спросил из своих знакомых, как встречали Новый год, от всех получал ответ: «Весело!» Многие устраивали у себя балы, костюмированные вечера, но большинство заранее записывались на столики в ресторанах, спеша занять в них лучшие места. Рестораны «Метрополь», «Прага» [неточность: открылся лишь в 1906 году], «Эрмитаж», «Яр», «Стрельна» — все были переполнены публикой до отказа с 11 часов вечера разряженными дамами, усыпанными бриллиантами, мехами, цветами; мужчинами во фраках. В 12 часов вся публика, стоя, подняв бокалы с шампанским, чокалась, и кругом только было слышно: «С Новым годом, с новым счастьем!» Шампанское лилось, с выпитием неисчислимого количества бутылок, на радость французских виноделов. Были все довольны встречей Нового года и проведенным временем. Вернувшись домой, ложась в кровать, думали: этот год, наверное, принесет нам более счастья.

Но, как говорят, «человек предполагает, а Бог располагает»! Так и случилось в этом 1904 году: вместо еще большего счастия получилось большое неожиданное горе.

Мы, русские, были мало осведомлены о политическом положении государства, жили и наслаждались жизнью, уверенные, что в нашем государстве все благополучно и идет хорошо. 27 января неожиданно разразилась война с Японией; накануне никто из москвичей не думал, что это может случиться. Я внимательно прочитывал газеты, вращаясь в биржевых сферах, всегда внимательных к политическим делам, не мог даже и подумать о войне.

Накануне объявления войны я купил дом у Серебрякова, на углу Рождественки и Варсонофьевского переулка, и уговорились с ним на другой день в 11 часов утра быть в конторе нотариуса Сусорова, чтобы совершить купчую крепость. В этот день за утренним чаем развертываю газету и с ужасом прочитываю: война объявлена. Спешу в банк, чтобы ликвидировать процентные бумаги для уплаты Серебрякову, но получаю там ответ: «Кто же у вас в данную минуту купит? Бумаги, несомненно, в цене должны упасть», — и мне пришлось отказаться от купленного дома.

На объявление войны Японии смотрели довольно сдержанно: кто мог думать, что небольшая Япония представляет из себя такую большую силу; думали, что война кончится для нас благополучно: «Шапками забросаем япошек!» Но что ни день, дела наши шли на войне все хуже и хуже, но мы еще были уверены, что они скоро поправятся.

В марте месяце я поехал с женой за границу; побывали в Вене, Венеции, Риме, Неаполе, во Флоренции, в Париже и в Берлине только проездом; и где бы мы ни были, везде встречали суетящихся низеньких, юрких желтолицых японцев с их женами, одетых по последней моде, снующих по платформам железных дорог целыми группами, нужно думать, исполняющих какие-нибудь серьезные задания их правительства во всех городах Европы. Для меня эти встречи были крайне тяжелы и неприятны из-за всех наших неудач на войне, и я еле сдерживал себя, чтобы не пырнуть из них кого-нибудь, так было досадно и обидно за мою несчастную родину.

Во Франции на одной из каких-то станций, когда мы вышли с женой из вагона и разговаривали, к нам подошел почтенный француз и спросил: «Вы русские? Скажу вам неприятную новость: броненосец „Петропавловск“ взорван японцами, причем погибли адмирал Макаров и великие князья». После такого известия путешествовать был неприятно; остановились в Париже на короткое время и спешно выехали в Москву через Берлин.

[Флагман Первой Тихоокеанской эскадры броненосец «Петропавловск» подорвался на минах на рейде Порт-Артура 31 марта 1904 г. При взрыве погибло более 600 человек, в том числе вице-адмирал С. О. Макаров и художник В. В. Верещагин. Великий князь Кирилл Владимирович был легко ранен.]

На адмирала Макарова возлагали большие надежды не только у нас в России, но и в Европе, отмечая его большой ум, решительность характера и знание морского дела, — и эта надежда рухнула! Главнокомандующим был назначен генерал Куропаткин; его назначением были довольны, помня те славные бои, где был командующим генерал Скобелев, а Куропаткин начальником его штаба, приписывая славу Скобелева и Куропаткину.

Узнав о назначении Куропаткина на этот высокий пост, мне припомнилась его поездка в Среднюю Азию, когда он был военным министром. Мне пришлось быть в Коканде вскоре после его отъезда. Многие русские горожане в это время осуждали Куропаткина за его речь, произнесенную при приеме русских горожан Коканда, называя его бестактным и неглубоким человеком.

Куропаткин обратился с довольно резкой речью, высказывая им порицание за их недружелюбное отношение к офицерству местного гарнизона, и в заключение сказал: «Все должны помнить, что пребыванием здесь, в Коканде, обязаны исключительно военной силе, пролившей достаточно крови по завоеванию этого края, а потому должны относиться к военным с подобающим уважением».

Обыватели Коканда поняли, что Куропаткин был поставлен местным военным начальством в известность, что между местным офицерством и горожанами создалось недружелюбное отношение: так, штатские не посещают военного собрания, где бывают танцевальные вечера, а устроили свой клуб, куда не допускают офицерство.

Куропаткин, вместо того чтобы разобраться в причинах таких недоразумений, переложил вину с больной головы на здоровую, чем еще более ухудшил отношения между военными и штатскими.

Распри же начались оттого, что некоторые невоздержанные и плохо воспитанные офицеры, будучи выпивши, обращались с семейными дамами крайне непринужденно, позволяя себе разные вольности, возмутившие мужей этих дам. Все штатское общество приняло сторону оскорбленных и перестало посещать военный клуб, а потом устроили свой, куда не допускали посещать скандалистов-офицеров.

Возмущенные речью Куропаткина горожане говорили: «Речь Куропаткина показывает, что он плохой администратор: не разобравшись в причине создавшегося озлобления, он сказал свою речь не тем, кому следует, а именно ему следовало бы пробрать военное местное начальство, распустившее подчиненных ему офицеров».

Как-то уезжая с ночным поездом в свое имение, узнал от носильщика, что с экстренным поездом сегодня выезжает на войну главнокомандующий Куропаткин. Я побежал посмотреть: не увижу ли Куропаткина.

Куропаткина не увидал; как мне передали, он был у великого князя Сергея Александровича, и когда он оттуда может вернуться, никто не знал.

Поезд состоял из нескольких вагонов; салон-вагон был залит электричеством, но, что меня удивило, все стены вагона были увешаны разных размеров иконами в серебряных и золотых ризах, подносимыми Куропаткину обществами, учреждениями и частными лицами, и все они ехали с ним на войну; мне же казалось, чтобы только перекреститься перед каждой иконой, потребовалось бы несколько часов времени.

Смотря на этот салон-вагон, мне вспоминалась поездка, описанная «Русским словом», одного генерала, кажется, по фамилии Штакельберг, он ехал с супругой, с ребенком и с двумя коровами, занимая несколько вагонов, а между тем в то время армия нуждалась сильно в паровозах и в вагонах. Уезжая к себе в имение, я думал: Суворов навряд ли бы поехал на войну с таким бесчисленным количеством образов и не взял бы семьи и коров!

[Ср.: «Штакельберг был старый соратник Куропаткина по Ахалтекинской экспедиции, имел Георгиевской крест и репутацию храброго командира, но, как говорили, был настолько слаб здоровьем, что не мог обходиться без молочного питания и постоянного ухода жены, которая его никогда не покидала. Так как в Маньчжурии молока не было, то при штабе Штакельберга, по слухам, всегда возили корову. Конечно, это давало повод для многих шуток, и хлесткие журналисты из «Нового времени» создали целую легенду о генеральской корове. На самом же деле Штакельберг, несмотря на подорванное на службе здоровье, требовавшее особого ухода, лично руководил сражением, не щадил себя и был настолько глубоко в гуще боя, что под ним даже была убита лошадь» (Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М.‚ 1955. Т. 1. С. 239)]


  • 1
школьный учитель...

молодец, не сидел без дела.
и императоры на пенсии капусту разводили)))

1(Один) император...

Больше!
"Он спокойно сменил скипетр на лопату садовника. «Все, кто наблюдал Царя в дни “пленения”, единодушно утверждают, – пишет Керенский, – что в течение всего этого периода бывший Император был по большей части в спокойном настроении и даже веселым; как будто новые условия жизни являлись для него источником благоденствия. Он пилил дрова, работал в саду или огороде, катался на лодке с детьми, вечером громко читал семье. Тяжелое бремя пало с его плеч, он был более свободен, не чувствовал стеснения. И это было все, что ему было надо»."
http://modernlib.ru/books/melgunov_sergey_petrovich/sudba_imperatora_nikolaya_ii_posle_otrecheniya/read_9/

+ наверняка визинтийские императоры, уйдя в монастырь, капусту выращивали...

читаю как раз Историю Византии - большинство заканчивали, хм, не капустой!
а наш все же добровольно этим занялся, не то, что Диоклетиан (по крайней мере, как нам впаривают историки)

оставил библиотеку деревне Шашурино.

"он сказал свою речь не тем, кому следует"

Вечная проблема русской политики:)

Не только отношение между военными и штатскими, но и зачастую отношения между военными различных видов вооруженных сил и различных родов войск в нашей истории становились нередко источником большой напряженности в гарнизонах. Вспоминаю, какие страсти кипели между моряками (хотя и переодетыми в форму Министерства охраны общественного порядка - тогдашнее МВД) и сухопутными офицерами в Обнинске в шестидесятые годы, или между ракетчиками и моряками в северных гарнизонах! А в ДИТР - Дом ИТР, привилегированный клуб технической интеллигенции, - в Северодвинске попасть офицеру было очень сложно и чувствовал там он себя белой вороной. Но Куропаткиных тогда уже не было и страсти гасили гарнизонные патрули и местная гаупвахта.

Благодарю за интересный комментарий.

Сейчас нашел статью на тему взаимодействия различных частей в Русско-японскую войну:
http://history.nsc.ru/publ/1/html/gushin.htm

Хотя, конечно, подобные конфликты стары как мир...

Спасибо, статья действительно интересная и множит примеры, мягко говоря, трений между офицерами одной армии. Объяснением таких трений, поиском их причин должны, конечно, заниматься социальные психологи, но и на интуитивном уровне ясно, что они в нашей армии были, есть, и, видимо, всегда будут.

Слыхал, что подобные трения поддерживаются специально, чтобы в случае бунта одной части было проще подавить его солдатами других родов войск.

Не думаю так. Иначе были бы люди, ответственные за "поддержание трений", а следовательно, были бы и их рассказы о своей работе. Но таких рассказов мне не встречалось. Тут корень, я думаю, в области психики человека и особенностях поведения таких коллективов, как армейские части.

  • 1