rus_turk (rus_turk) wrote,
rus_turk
rus_turk

Category:

Текинский Севастополь

Е. Л. Марков. Россия в Средней Азии: Очерки путешествия по Закавказью, Туркмении, Бухаре, Самаркандской, Ташкентской и Ферганской областям, Каспийскому морю и Волге. — СПб., 1901.

Другие отрывки: [Путешествие из Баку в Асхабад]; [Попутчица]; [Текинский Севастополь]; [В русском Асхабаде]; [Из Асхабада в Мерв]; [Мерв: на базарах и в крепости]; [«Железная цепь»]; [Мост через Амударью]; [Пестрые халаты Бухары]; [Самарканд: русский город и цитадель]; [Тамерлановы Ворота, Джизак, Голодная степь]; [Сардобы Голодной степи, Чиназ]; [Покоритель Туркестана]; [Визит к Мухиддин-ходже]; [Долинами Чирчика и Ангрена. Селение Пскент]; [На пути в Ходжент. Мурза-Рабат]; [Ходжент]; [От Костакоза до Кокана]; [Кокан, столица ханства]; [Новый и Старый Маргелан]; [Андижан. Недавнее прошлое Кокандского ханства]; [Ош и его обитатели]; [Тахт-и-Сулейман]; [Подъем на Малый Алай]; [У Курманджан-датхи]; [Укрепление Гульча]; [Киргизские женщины. Родовой быт киргиза]; [Бесконечный сад].

С взволнованным чувством осматривал я полуобвалившиеся стены Геок-Тепе, так недавно еще вписавшие геройскую страницу в историю русского воинства. Вид исторических местностей имеет на себе какую-то особенную печать. Ведь и Бородинское, и Куликовское поле — ничего больше как поля, покрытые такими же нивами, как и всякое другое. Однако, глядя на них, видишь не только вспаханную или засеянную землю, а что-то гораздо более выразительное, что-то могуче-возбуждающее и мысли, и ощущения ваши. Глядя на них, грезишь наяву и заселяешь пустынную равнину картинами и образами, которые приносит сюда ваша голова, ваше сердце…

Такое же точно впечатление произвела на меня и заброшенная текинская крепость, на которой невидимыми буквами написано навсегда, в память векам грядущим — 12 января 1881 года.

Нас было несколько человек и, по счастью, один военный инженер, лично участвовавший в осаде Геок-Тепе. Он мог разъяснить нам все, что нам было неясно.

  
Геок-Тепе. На второй иллюстрации (гравюра с фотографии) слева от стены видны описанные Е. Марковым жилые ямы

Мы влезли на стены и бродили внутри крепости. Крепость поражает своею кажущеюся ничтожностью. Она стоит на совершенно гладкой равнине, у самых песков. Обхват ее большой, более четырех верст в окружности. Недаром же в ее стенах помещалось все население оазиса, почти полсотни тысяч народа с их кибитками. Но высота стен зато не больше двух сажен. В толщину они гораздо больше: до пяти сажен при основании и до трех наверху. Так как они глиняные, то, вероятно, другого размера сделать нельзя, иначе бы они обвалились. По верхнему краю стены идет ход, прикрытый двухаршинными тонкими стенками с узкими бойницами для ружей, и перегороженный через каждые несколько сажен такими же поперечными стенками, так называемыми траверсами. Эта траверсы сделаны нарочно для того, чтобы на каждом шагу можно было остановить неприятеля, успевшего где-нибудь влезть на стену. Частые ступени ведут из крепости на стену, вдоль которой с внутренней стороны ее вырыты жилые ямы, где во время осады укрывались семейства текинцев. Наружный ров уже изрядно осыпался и обмелел, во все-таки заметно, что он был не менее двух-трех сажен глубины и такой же ширины… Странное дело, в Геок-Тепе не было запиравшихся ворот. Девять открытых выходов в стенах, против которых вместо мостов были оставлены земляные перемычки между рвами, защищались только короткими и высокими глиняными стенками, поставленными впереди рва наподобие щитов или ширм. Это несколько напоминает древнюю Спарту, которая заменяла стены храбростью своих сынов.

Я стоял на вершине стены и окидывал задумчивым взглядом печальную картину, расстилавшуюся предо мной. Грозная твердыня текинцев теперь полуразрушена и обращена в мирное пастбище.

Недаром Скобелев говорил, что «необходимо вспахать Геок-Тепе!»

Исхудалые за зиму грязно-серые верблюды, облезлые, как чучела музея, объеденные молью, — высокие, громоздкие, бродят внутри этих обагренных кровью стен, в философском безмолвии срывая своими мозолистыми губами колючую траву по удобренной кровью земле. Полуголый пастушонок-текинец, в позе юного атлета, живописно уселся на парапете стены, как раз против меня, болтая босыми ногами, загорелыми как юфть, и с презрительною беспечностью поглядывает на суетящуюся у крепости публику. Все теперь пусто внутри крепости. Только посередине ее виднеются камни разрушенной калы, которая составляла своего рода цитадель Геок-Тепе, да позади, в юго-западном углу, высится сажен на восемь или десять, зеленея своими скатами, плоский холм Денгиль-Тепе, — главная и последняя твердыня сокрушенной туркменской силы.

Зато по сторонам крепости вся степь покрыта зубчатыми башнями, стенами с бойницами, развалинами глиняных строений, рвами арыков, разбросанными шелковичными деревьями.

Как раз против Геок-Тепе, по дороге от Кизил-Арвата, щетинится уже полуразрушенное теперь Самурское укрепление, бывшая текинская Егян-Батыр-Кала, прозванное так в честь геройского 1 баталиона Самурского полка, все время бившегося в голове отряда от начала до конца Текинской экспедиции. В этом укреплении, тоже взятом с кровавого боя, были сложены в дни осады Геок-Тепе двухмесячные запасы для целого отряда.

С другой стороны, в песках, виднеются деревья и разрушенные башни Куня-Геок-Тепе, покинутого текинцами при первом движении русских в их оазис. Я оглянулся направо — там совсем другая картина. Среди бесплодной скатерти глинистого поля три-четыре русские могилки под скромными деревянными крестами. Под ними похоронены без монументов и надписей безыменные русские солдатики, грудью своею взявшие твердыни Геок-Тепе.

Несколько текинцев провожало нас на стены крепости. Они влезали и слезали легко и проворно, как кошки. Им, очевидно, не было обидно наше любопытство и они показывали и рассказывали нам все, что могли, весело осклабляя свои сверкающие, как у волка, белые зубы.


Ветераны обороны Геок-Тепе: Тыкма-сердар, текинцы

— Был ты в Геок-Тепе, когда Скобелев брал? — спрашивал старого хищника один из наших пассажиров, ученый армянин-ориенталист, говоривший по-джегатайски.

— Все мы были, и я был, — коротко ответил текинец, глядя в сторону.

— Как же вы, такие храбрецы, поддались русским? Ведь вас же было впятеро больше?

— Мы бы не поддались, да ничего сделать было нельзя! — с искренним вздохом отвечал текинец. — Скобелев уж очень хитер был. Мы было воду в ров напустили, думали, через воду русские не перейдут, а Скобелев взял да и отвел воду в другое место и ров сухой стал; стену толстую сделали, думали, не перелезут русские через такую стену, перережем мы их всех; ждали ведь все, что русские на стены полезут, как в первый раз; а Скобелев какой хитрый! Все из пушек нас бил, огнем жег, а на стены не шел. Вот мы слышим ночью, что русские под стеной ход копают, лопатами стучат. Ну, думаем, вот это хорошо! Пускай копают, верно, они хотят в крепость пробраться, пока мы спим. А мы спать не стали, всю ночь шашки точили, думаем, станут они из-под земли вылезать, а мы им головы будем рубить. Нам только этого и нужно было. Собралось нас много народа, первые храбрецы и уселись поближе к стене, где русские подкоп вели; ждем, когда первый русский оттуда покажется, и сабли наголо держим. Вдруг, как задрожит земля, как взлетит вверх стена наша, мы думали, что весь свет сквозь землю провалился! Все голову потеряли! А тут русские ура закричали… В крепость ворвались… Ну, мы и побежали!.. Что ж больше делать? Рубят нас сзади, рубят спереди, и жен, и детей, всех рубят, а мы бежим куда глаза глядят… После уж не велел Скобелев женщин рубить, так мы хватали с женщин халаты, надевали их на себя и садились где-нибудь. Так нас и не тронули.

— Ну что ж, теперь зато мирно живете, — вмешался в разговор другой пассажир. — Ведь признайся, правда: под русскою властью вы стали гораздо богаче. Работы сколько хотите, за все деньги платят, и никто у вас не отнимает ничего.

— Нет, нет! — с неудовольствием отмахивался головой текинец, и животное выражение его низко оттянутого рта сделалось при этом еще грубее и враждебнее. — Как же можно!.. Теперь хотя и есть деньги у теке, да работать нужно каждый день… Пшеницу — работай, табак — работай, дорогу — работай! а тогда теке совсем не работал. Зачем работать? Нужно денег, поехал в Персию на аламан, поймал трех персов, продал в Хиве, и живи себе полгода, ничего не делай… Как же можно!


Пленный персиянин в Хиве


P. S.: После издания в декабре 1990 года президентом Туркмении С. Ниязовым Указа о проведении Дня памяти, ежегодно 12 января стал днем поминовения всех, кто отдал жизнь за право жить на родной земле по традициям и обычаям предков.


Мечеть Великого Сапармурада Ходжи, возведенная на территории Геок-Тепинской крепости

Другие публикации о Геок-Тепе:
А. В. Верещагин. Дома и на войне; Новые рассказы;
А. Н. Маслов. Осада и штурм текинской крепости Геок-Тепе;
А. В. Квитка. Поездка в Ахал-Теке. 1880—1881;
А. М. Никольский. Летние поездки натуралиста;
Н. А. Варенцов. Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое;
Ю. А. Лоссовский. Кавказские стрелки за Каспием;
А. А. Кауфман. По новым местам.


См. также другие отрывки из книги Евгения Маркова.
Tags: .Закаспийская область, .Иран, .Туркменская степь, .Хивинское ханство, 1876-1900, Геок-Тепе/Гёкдепе, баранта/аламан/разбой, войны/Туркестанские походы, история туркменистана (туркмении), марков евгений львович, невольники, персы, под властью Белого царя, туркмены
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments