?

Log in

No account? Create an account
Val

rus_turk


Русский Туркестан. История, люди, нравы.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Князь А. Н. Искандер об отце
Врщ1
rus_turk
Перепост из журнала jnike_07

Князь А. Н. Искандер

Интересное свидетельство обнаружил в воспоминаниях князя Александра Николаевича Искандера, родился 15 ноября ст. ст. 1889 г. в Ташкенте, умер в Грассе 26 января 1957 г., похоронен на русском кладбище в Ницце. Это младший сын вел. кн. Николая Константиновича Искандер-Романова (1850—1918), о смерти которого я рассказывал. Отец был внуком Николая I и двоюродным дядей Николая II, сын, соответственно, — правнуком Николая I и троюродным братом последнего царя. Крестной матерью кн. А. Н. Искандера кстати была сестра отца — вел. кн. Ольга Константиновна (1851—1926), первая королева эллинов.

В 1911 г. он значится в числе выпускников 67-го курса Александровского лицея, бывшего пушкинского Царскосельского лицея. Зачислен в лейб-гвардии кирасирский Ее величества государыни императрицы Марии Федоровны полк. Т. е. несмотря на то, что отец его был вечным изгнанником семьи Романовых, матери его, Надежде Александровне Дрейер, дочери оренбургского полицейместера, удалось наладить связи с романовской семьей через свекровь — вел. кн. Александру Иосифовну, вдову вел. кн. Константина Николаевича, брата Александра II, по романовской семейной терминологии — "тетушку Санни". Н. А. Дрейер стала княгиней Искандер, и двоих своих сыновей пристроила в престижные учебные заведения. Прослужив недолго в полку Царицыных кирасир, кн. А. Н. Искандер повредил ногу в итальянской езде по местности и после лечения был направлен в г. Верный (ныне Алма-Ата) офицером для поручений при генерале Фольбауме, военном губернаторе Семиреченской области.

После начала первой мировой войны вернулся в свой полк Царицыных кирасир и всю войну провоевал в его составе, как он пишет сам о себе: "покрыв себя славой неустрашимого воина". Октябрьская революция застала его в Крыму, где он находился в госпитале в Евпатории после ранения в ногу. 1 февраля 1918 г. он уезжает из Крыма в Ташкент к родителям. Однако приехав в Ташкент, уже не застает в живых отца. В Ташкенте в это время жила его супруга Ольга Роговская с двумя малолетними детьми. До 18 января 1919 г. он спокойно проживает в городе и работает в прокуратуре. Затем примыкает к мятежу туркестанского военкома Костика Осипова, эсера, бывшего прапорщика. Все, что удалось сделать офицерскому партизанскому отряду полковника Руднева, так он назывался, это ограбить банк и освободить из тюрьмы ферганского басмача Мадаминбека. Затем мятеж был моментально подавлен рабочими железнодорожных мастерских и красноармейцами.

Офицеры ушли в "Небесный поход", так кн. А. Н. Искандер назвал свою повесть-воспоминание. Зимой через непроходимые горные перевалы Чаткальского хребта, преследуемые отрядами красноармейцев, они упорно искали спасения в Ферганской долине. Очень помогли им золотые червонцы из Ташкентского банка, которыми они расплачивались с местными проводниками. В Ферганской долине их встретили люди Мадаминбека, который не забыл своего освобождения из ташкентской тюрьмы. Биография кн. А. Н. Искандера похожа на авантюрный роман. Из Ферганы остатки офицерского партизанского отряда пробираются в Бухару к эмиру и резидентам английской разведки. Затем уходят в Иран, перекочевываают в меньшевисткую Грузию, из порта Поти переправляются в Крым к барону Врангелю. В 1920 г. кн. А. Н. Искандер еще успел повоевать в составе своего полка Царицыных кирасир уже во врангелевской армии, с которой и эвакуировался в Константинополь.

Частично, конечно, ему тетя Оля, крестная мать и греческая королева, в эмиграции помогла, но работать троюродному брату Николая II пришлось тяжело. Он переехал во Францию, женился на дочери генерала Ханыкова, шоферил как и все русские эмигранты, пытался завести собственный бизнес по засолке огурцов в Бельгии, но разорился. В конце жизни занялся написанием мемуарных рассказов (первая публикация в парижской газете "Русская мысль" в 1951 г.) которые не потеряли своего исторического интереса.

Хотя бы вот этот факт — о том, как его отец, вел. кн. Н. К. Искандер-Романов, помогал русским переселенцам в Туркестане.

Я уже писал о политике этнозамещения, которую проводили представители романовской семьи и которая своего апогея достигла в годы правления Екатерины II. А что делает "изгой романовской семьи"? Тоже, кстати, человек без капли русской крови и женатый на немке. Он делает все наоборот! Вот как об этом пишет сын в мемуарном рассказе "Дворец". Дело происходит в 1896 г. в Ташкенте, потому что автор указывает, что было ему тогда семь лет:



"Всякому переселенцу Отец (в рукописи кн. А. Н. Искандер пишет слово "отец" с прописной буквы, наверное, можно так и оставить, по смыслу) дарил: парочку поросят, двух кур, двух уток и селезня и, конечно, некоторую сумму денег, для обзаведения хозяйством. Вспоминаю, как однажды приехали казак с казачкой за подарками. Как уже это случилось, не знаю, но только один поросенок вырвался и носился по саду, а за ним казак с казачкой и несколько садовников. Я, конечно, принимал горячее участие в ловле поросенка, мчась за ним со смехом и криками. И я был очень огрочен, когда поросеночка поймали, и интересная забава кончилась. Было мне тогда лет семь, а может быть, и того меньше. Увезли поросят во вновь образованный Отцом поселок — Никольский.

Проходит больше года. Приезжаю с родителями в бывшую "Голодную степь" и в поселок Никольский заглянул, конечно. Спрашиваю у приятелей-казаков:

— Где поросята?

— Поросята? — восклицает со смехом все семейство. — А, вот, идемте, мы Вам покажем.

Приводят и показывают громадных раскормленных свиней! Одна из них уже гуляет с маленькими, хорошенькими поросятками.

— А вот тот поросенок, за которым Вы гонялись! — говорит, ласково улыбаясь, казачка, указывая на свинью с поросятками.

Я был потрясен. Во дворе уже бродил табун уток и, ковыряясь в земле, во главе с черно-красным петухом, основательное количество кур. Диву даешься, до чего быстро на хорошем корму, распложается пернатое царство!"



Вот и выходит, что вел. кн. Н. К. Искандер-Романов первым из своей бывшей царственной семьи стал помогать русским переселенцам. Еще за 10 лет до убогой столыпинской реформы. По столыпинке крестьянам тоже помогали, давали ссуды под залог земельного надела, оплачивали смотровой проезд. Только вот 20% крестьян, взявших ссуды, разорились, а 16% переселенцев не выдержали тягот на новых землях и вернулись.


Источник: Князь А.Н.Искандер об отце.

  • 1
Любопытный дядька - читал немного его воспоминания. Что мне удивило в них, так это то что русские крестьяне в Средней Азии не поддерживали белых. Хотя казалось бы именно царское правительство дало им землю и всё остальное.

Есть довольно значительный, но редко упоминаемый эпизод гражданской войны - Черкасская оборона. В Семиречье довольно большая группа русских селений сдерживала наступление казаков Анненкова и китайских наемников-хунхузов на стратегически важном участке. Население (преимущественно столыпинские переселенцы с Украины) в основном симпатизировало красным. Причем поддержка Красной армии оружием и т.п. была незначительной - фактически, руководители сопротивления продолжали оборону, нарушив приказ красноармейского командования. И они выстояли 399 дней! потом был прорыв обороны, жестокая расправа со стороны казаков и хунхузов, погибло много сотен крестьян, насиловали перед тем как убить женщин, убивали младенцев, об стену или на штыки - это факты, показания свидетелей запротоколированы во время суда над Анненковым, привезенным из Китая в Семипалатинск. У меня тогда погибли прапрадед и прапрабабушка, бывшие в числе тех крестьян (дети, слава Богу, спаслись).

Естественно, нельзя приписывать жестокость исключительно белым и обелять красных, война была братоубийственной и страшной... В том же селении Колпаковском до этого красноармейцы расстреляли священника (Цедринский Владимир Ионович, новомученик), местные казаки пострадали и т.п.

А все дело - в земле! Еще академик Бартольд, у которого не было особых причин симпатизировать советской власти, писал о том, что казаки, поселившиеся в Семиречье во время первых волн заселения, были главными землевладельцами. И крестьяне-переселенцы, а также оседлые казахи были вынуждены арендовать землю у этих казаков. Собственно, конфликты столыпинских переселенцев с казаками начался еще до гражданской войны; в 1917 после февральской революции была стычка вернувшихся с фронта крестьян с казаками... А гражданская война все обострила...

В Сырдарьинской области основная проблема была иной: огромные площади прекрасной земли, но без необходимого орошения... И заслуга ссыльно великого князя, что он проводил так необходимые арыки, когда государство мало что делало...

Любопытные подробности. Я мельком читал про бои аненнковских казаков с семиреченскими крестьянами, но не понимал, почему русские с русскими воевали. Теперь более ясно стало.

>>В Сырдарьинской области основная проблема была иной: огромные площади прекрасной земли, но без необходимого орошения... И заслуга ссыльно великого князя, что он проводил так необходимые арыки, когда государство мало что делало...

Любопытно как повели себя русские поселенцы на этих землях во время революции... Но вообще я не слышал, чтобы где-нибудь за старую власть выступали.

ужасно, ужасно, ужасно интересно!

Да, интересно! А великий князь Николай Константинович многогранный был человек. Перенимая восточные обычаи, завел себе вторую жену. Прогуливался с обеими по Ташкенту. Или с бачой, которого тоже завел. Возможно, что из-за такого возмутительного вызова общественной нравственности царственное семейство и не пошло на примирение с ним... Что не помешало быть ему в Ташкенте очень уважаемым человеком...

И, действительно, есть что-то очень символичное в том, что из всей царской родни по-настоящему заботился о крестьянах лишь Николай Константинович — опальный, да к тому же сумасшедший...

так и брательник евонный, Константин Константинович - тоже под хвост баловался. видать, семейное. :)

)) тогда уж вспомним и двоюродного брата, великого князя Сергея Александровича, московского градоначальника)))

И про Кавказ и Туркестан (Грулёв, "Записки генерала-еврея"):

На первых же порах моего командования батальоном я наткнулся в одной роте на пикантное происшествие, имевшее вполне couleur locale; в этой роте обнаружилось, что взводный унтер-офицер из туземцев, одержимый неестественным пороком, насиловал молодых солдат своего взвода. Ротный командир доложил мне это на словах, не желая, почему-то, подавать официального рапорта, и уверял меня, что такие грехи и раньше случались в полку. Мне же, не привыкшему к таким обычным кавказским нравам, событие это казалось выдающимся по своей преступности. Произведя лично расследование и убедившись во всем, я сам подал рапорт по начальству, требуя предания суду этого унтера.
Дальнейший ход этого дела меня еще больше огорошил, чем самый факт обращения взвода солдат в гарем для своего командира. Приезжает в Белый Ключ великий князь на обычный инспекторский смотр. После смотра получаю служебную записку, что его высочество просит меня пожаловать по делам службы. В присутствии командира полка, полковника Суликовского, завязывается такой разговор:
– Зачем вы, полковник, подали рапорт об этой истории с унтер-офицером? Неудобно, знаете, поднимать бучу, скандалить полк, когда мы готовимся к празднику 200-летнего юбилея. Возьмите назад ваш рапорт. Вам, пожалуй, такие истории кажутся необычайными; а мы здесь к этому привыкли. Знаете ли, что в минувшем году у меня в дивизии не взводный унтер, а командир полка (Тифлисского), полковник Попов, попался в таком грехе: он насиловал вестовых и ординарцев, которых посылали к нему по ежедневному наряду. Я-то готов был простить ему эти шалости, – уж очень командир был бравый. Но история эта получила огласку на весь Кавказ, так что я должен был представить его к увольнению со службы. Но знаете что мне Куропаткин сказал, когда я был в Петербурге? – Напрасно, говорит, лишаете себя хорошего командира полка; не Бог весть какая важность это баловство, в котором он попался. В Туркестане, в период завоевания края, многие грешили этим делом – держали «мальчиков». Что поделаешь, коли нет женщин. А воевать ведь надо. А «без женщины мужчина, – что без паров машина».
Конечно, все дело с унтер-офицером кончилось ничем. Я ограничился тем, что перевел его в другую роту.

Мне отец о выходках Николая Константиновича рассказывал. Примерно как у Вас описано. Действительно, оставил о себе долгую и хорошую память.
Символично, да.

  • 1