rus_turk (rus_turk) wrote,
rus_turk
rus_turk

Categories:

Геок-Тепе после штурма (чтение для солдат)

[А. Н. Маслов]. Осада и штурм текинской крепости Геок-Тепе. — СПб.: Издание редакции журнала «Чтение для солдат», 1882.

Странный вид представляла крепость после штурма. Извилистые проходы между кибитками, входы в землянки, валы и внутренний ров усеяны были трупами, умирающими ранеными. Небольшая кала, расположенная саженях во ста от холма, была битком набита женщинами и детьми, и из их утомленной груди уже временами только вырывались сиплые вопли и стоны. Во мраке ночи, сменившей день штурма, изредка вспыхивали огоньки и раздавались сухие ружейные выстрелы, то на аванпостах, то на стене, то между кибитками, в которых успели скрыться, во время дневного боя, текинцы. Некоторые, пользуясь наступившею темнотою, старались пробраться в пески через выходы.

А не евшие целый день победители, не обращая внимания на эту стрельбу, массами тащили муку, курдючье сало, масло и крупу; другие гнали и тянули на веревке телят и баранов, несли кур и все, что можно было есть.

Несмотря на утомление, солдаты толпились вокруг костров, натащив из кибиток сковород, железных листов, «кунганов» и прочей утвари, и все это пекло, жарило и варило… Тут приготовлялись и лепешки, и галушки, и плоские хлебы, жаркое в разном виде и из разного мяса; при этом вырезались отборнейшие куски, а остальное бросалось в сторону.

Над холмом и лагерем, где еще так недавно раздавались выстрелы и носились облака порохового дыма, теперь стоял дым от костров, чад кипящего сала; ворчала на сковородах баранина и слышался веселый говор, прерываемый взрывом веселого хохота. Особенно причудливый вид представлял холм, озаряемый колеблющимся пламенем костров. По стенам стояла редкая цепь часовых. У ворот караулы. По временам внутренность крепости пересекали, по разным направлениям, казачьи разъезды и пехотные патрули…

Вдруг вспыхивает где-нибудь большое пламя, и сноп искр, как фейерверк, озаряет ночной мрак; это пылают кибитки, подожженные каким-нибудь забулдыгой… На пожар едет патруль.

— Что это вы, подлецы, тут зажгли? — кричит старший. — Вы все кибитки хотите спалить, что ли? Мало вам, дуракам, что вам позволили все брать тут; нет, надо еще жечь! Потушить сейчас! Ну!.. ты чего стоишь? бери лопату и засыпай…

И начинается тушение пожара…

Около одного из костров, на холме сидит человек пять солдат. Огонь горит в ямке; тут же прилажено два тагана, и молодой солдатик в текинском халате, который он неизвестно зачем надел, и с лицом, выпачканным жиром и глиной, хлопочет около большого чугунного котла и сковороды. В котле кипят отборнейшие части молочного теленка и нежнейшие части кур, а на сковороде поджариваются «самые лучшие» лепешки… Все едят уже не в первый раз, и поэтому выражение лиц несколько серьезное и спокойное. Еда сопровождается беседою.

— И красивые, братцы, бабы у текинцев, только горя им теперь много…

— Пропади они совсем — бабы! — говорит унтер-офицер, — баловство одно… Теперь, сказывают, опять в степу пойдем…

— А много, братцы, сегодня накрошили текинца…

— Да; отучили собак по чужое мясо ходить…

— Распростились это мы друг с другом, — слышится в другом месте, — ночь была темная, наволочная; перевезли орудию и ящик с патронами с траншей… А командир-то и говорит: «Смотри, братцы, когда взрыв будет, тогда мы с третьей ротой бросимся»… Вот «преследовал» взрыв, тут закричали все «ура!» Не утерпели сердца наши… бросились… Тут у нас спервоначалу одного убили; ну, Бог с ним! вперед, братцы! на стенку, скорее на стенку!

— Как заняли этот самый шихан (холм), — прерывает артиллерист, — а текинцы густо-густо побегли в пески; а мы-то по пути из орудия-то им… жарили, жарили… вот так натешились!.. Постояли посмотрели; в скором времени генерал Скобелев в погоню за «им»; охоту отбил шутить с русским… Возвратился это он на шихан, заехал с той стороны: «Ну, братцы, — говорит, — спасибо вам, что не выдали!»…

— Яшин! — слышится подальше.

— Чаго?

— Что-то мне неможится… Возьми тесто, да пожарь лепешки-то… Живот болит…

— Жарь сам: у меня у самого живот болит…

Видно, досыта покушали, на текинский счет, победители!..

С рассветом 13 января стрельба в крепости еще раз возобновилась на несколько часов. Это стреляли часовые на аванпостах и на стенах по тем текинцам, которые успели скрыться ночью в песчаных барханах и в ямах крепости и пробовали бежать в пески. Тут их погибло еще человек двести; наших же было ранено только двое.

Обширная внутренняя площадь крепости, уставленная тысячами кибиток, была занята нашими солдатами и казаками; они бродили из кибитки в кибитку и брали все, что ни попадало под руки. Добыча состояла главным образом из ковровых изделий, серебряных украшений и денег.

Для сбора оружия и провианта, которые предназначались в казну, посылались особые команды; он стаскивали мешки в общие бунты, около которых ставились часовые. Все остальное, с утра до вечера, разбиралось нашими солдатами. «Аламан» производился довольно спокойно и добродушно, потому что с избытком хватало на всех.

При взятии крепости, было освобождено довольно много рабов-персов, которых солдаты, в пылу боя, узнавали по трусливому и униженному виду и оковам, которые они волокли на ногах. Только что их освободили, недавние рабы бросились… не драться, а грабить.

Какой-то старый перс с двумя другими, помоложе, даже еще не сняв как следует цепей с своих ног, поймал поскорее двух ишаков и какого-то облезлого верблюда и до того их навьючил коврами и всякой всячиной, что, под массою груза, от верблюда были только видны ноги и голова, а от ишаков даже ничего не было видно. В таком только виде он решился отступить из крепости; но у ворот был задержан караулом.

— Ты это что? — сказал начальник караула, — мало тебе, подлецу, что тебе свободу дали, да и жизнь сохранили… Ибрагимов!

— Чего изволите!

— Переведи ему это… Мало тебе подлецу? Дай ему в шею! Свалить все это… Бери, братцы, кому требуется… Мало тебе? Дай, дай ему еще раз! переведи ему это..! А теперь — вон из крепости!

Так и ушел старик ни с чем, сохраняя воспоминание о русских подзатыльниках.

......................................

С 18-го января вход в крепость был строго воспрещен и у ворот поставлены караулы. В этот же день пришел первый вьючный транспорт из Персии с заготовленным там провиантом и фуражом.

Около этого же времени, по распоряжению начальника отряда, все пленные женщины и дети, оставшиеся в крепости, были переведены в особый лагерь между Охотничьей калой и минным обвалом; туда им доставили кибитки и выдавали мясо, муку и прочую провизию. Все эти женщины вплоть до 2-го февраля — когда стали понемногу являться из песков текинцы и разбирать своих жен и родственниц — стояли чрезвычайно тесным лагерем; тут же между кибитками варили и жарили, в пробегающей мимо воде мыли своих детей и стирали белье, и ни под каким предлогом не отходили от своего табора, далее шагов тридцати, боясь, вероятно, наткнуться на какого-нибудь слишком любезного солдатика. Таким образом «бабий лагерь», как его называли, скоро окружился неприступным валом всякого мусора и остатков провизии.

Самые смелые из текинок отправлялись по несколько сразу в крепость за одеялами, коврами и утварью, и при этом выбирали самое старое и скверное, боясь, вероятно, что хорошее солдаты отнимут. Это был лагерь, напоминающий громадный базар ярких разноцветных тряпок и лохмотьев, над которым стоял смешанный гул из старых и молодых, звенящих без умолку, голосов, крику и детского плача.

......................................

После погрома крепости, беспорядочного бегства в пески, оказалось немало детей, брошенных, в минуту общей суматохи, отцами и матерями. Но вряд ли кто-нибудь из малюток погиб от холода или голода… всех, кого заметили, приголубили, обогрели и накормили наши солдатики.

Когда кавалерия, 12-го января, по дороге на Куня-Геок-Тепе, преследовала бегущих, то, около одного из кишлаков, под ноги Скобелева бросилась маленькая девочка, лет семи; Скобелев осадил лошадь, велел ее поднять и отвезти к нему в лагерь. По возвращении из преследования, он передал эту девочку графине Милютиной, прося взять ее на воспитание, и прибавил, что он убежден, что она выйдет хорошенькая. Девочка, которую назвали Таней, так как штурм был в Татьянин день, оказалась действительно славной девочкой, когда ее приодели: веселою и красивою. Через три месяца она уже болтала по-русски не хуже русского ребенка, отличаясь только более смуглым цветом кожи и живостью в движениях. Еще несколько детей, в большинстве случаев — мальчиков, разобрали наши офицеры, и почти в каждой роте были дети, которых солдаты баловали без конца. Так, например, начальник тушинских охотников, К., также взял к себе одного мальчика.

«На другой день после взятия Денгиль-Тепе, — пишет очевидец, — я к нему зашел в кибитку и заметил в ней немалую перемену. Около кибитки, привязанные снаружи веревками, выли две борзые текинской породы, жевали корм два ишака и теленок… Сам К. сидел на двух коврах, которые ему принесли тушины, и кипятил чай в текинском кунгане, в углу дремал мальчик лет десяти, закутанный в текинский бараний тулуп, а на прилаженной жердочке сидел охотничий сокол.

— Вот, — сказал он, привел мальчика; должно быть, сирота: говорит — не знаю, где родился… мальчик славный; не красивый, правда, но лицо приятное… У поручика П. мальчик помоложе и смазливый, но, кажется, избалованный… Нарядили его в шелковый халатик и кормят целый день орехами, как индюшку… У меня не так: баловать детей не следует…

Мальчик в это время проснулся… К. погладил его по голове.

— Ну что, Абдуррахман. чаю хочешь?.. Баранины хочешь?.. Орехов хочешь?..

Добродушный воин уже забыл, что он говорил сейчас о баловстве. Абдуррахман слегка вздохнул и начал глотать горячий чай, постоянно обжигаясь.

К. знал по-туркменски всего слов сто и, переворачивая их на разные лады, объяснялся с мальчиком… Тем не менее, они понимали друг друга.

Так мальчик жил у К. недели две, очень к нему привык и старался всячески услуживать, хотя иногда и невпопад.

Однажды К., на дороге к базару, встретился с плачущей текинкой. Выбрав, из известных ему ста слов, самые ласковые, он спросил ее — в чем дело?

— Не встречали ли вы, ага, мальчика, вот такого роста?

— Не Абдуррахманом ли его зовут?

— А вы его, значит, знаете?! Ради Бога, это мой сын! Покажите мне его скорее!.. — И текинка, схватив К. за руку, потащила его в лагерь…

Мальчик, действительно, оказался ее сыном. Угостив текинку чаем, К. подарил им своих ишаков и отпустил. При расставании, Абдуррахман плакал, успев уже привыкнуть к К. После этого, он не раз навещал своего хозяина, который его, конечно, не баловал и кормил только орехами, леденцами и снабжал на дорогу мелкой монетой».

......................................

В заключение рассказа, приводим здесь песню [песня поется на голос: «Что ни соколы крылаты»], сочиненную в отряде, под Геок-Тепе. Нескладно это творение солдатское, да зато тем дорого, что сложилось на месте, под свежим впечатлением молодецкого штурма.

Не туман с моря поднялся,
Три дня сряду дождик лил.
Генерал Скобелев собирался
В Ахал-Теке воевать.

День и ночь шли с ним в походе,
Притуманились у всех глаза;
Генерал Скобелев подъезжал
Слово ласково сказал:

Вы, здорово, мои братцы.
Вы, здорово, молодцы!
Не робейте, мои братцы,
Вся Азия знает нас;

Знают турки и бухарцы
И хивинцы-дураки,
Пусть узнают и текинцы,
Каковы русские штыки.

Все ура! мы закричали
И пошли смело вперед;
Все мы горы в непогоду
Припеваючи прошли.

Там, где птицы не летают
Проходили те места.
Там песок как море плещет,
Вьет с бархана на бархан

......................................

Теке ядрами была покрыта;
Все захвачены были места,
Генерал Скобелев дал свободу
Трое суток в Геок-Тепе погулять,

Мы гуляли три денечка,
Про то знают небеса;
Заплакали мусульманские жены,
Зарыдала вся неверная орда.

Что поход твой был, Ломакин,
Тергукасов ратовал!..
Лишь один поход суровый
У всех в памяти век будет.

Вот прислал нам Царь — спасибо
И медаль на память всем,
За одно мы Царское спасибо
На край света хоть пойдем.


См. также:
А. В. Верещагин. Геок-Тепе после штурма.

Tags: .Туркменская степь, 1876-1900, Геок-Тепе/Гёкдепе, войны/Туркестанские походы, история туркменистана (туркмении), маслов алексей николаевич, народное творчество, невольники, персы, поэзия, туркмены
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments