rus_turk (rus_turk) wrote,
rus_turk
rus_turk

Categories:

У губернатора Хорасана. Социалисты и бабисты

Еще один отрывок из путевых очерков М. Алиханова-Аварского, побывавшего в 1883 году в составе свиты начальника Закаспийской области генерал-лейтенанта Комарова в Хорасане.

Максуд Алиханов-Аварский. В гостях у шаха. Очерки Персии. — Тифлис, 1898.

День закончился аудиенцией у принца. К 4 часам пополудни в наш лагерь прибыл мирахур, или шталмейстер его высочества, с двумя каретами и почетным конвоем. Нарядившись в парадные формы, мы вышли к экипажам. запряженным шестеркой превосходных белых коней с форейторами в расшитых ливреях. Первый экипаж занял командующий войсками, полковник Муратов, наш агент Таиров и шталмейстер принца, во втором разместилась свита. Остальные офицеры поехали верхами. Во главе поезда тронулись десятка два конных служителей принца в красных кафтанах с серебряными булавами в руках, а за ними два мальчика с красными пиками, неизбежный кальянчи и две заводные лошади в золотых уборах. Кареты были окружены скороходами, и поезд замыкался полусотнею конных персов. В таком порядке мы проехали мимо городской ограды в лагерь принца, расположенный в садах на запад от Кочана.

«Послащенные уста льют сладкие речи», — говорит персидская поговорка; «К сердцам властелинов пробирайтесь сладкими речами», — советует один из мусульманских иезуитов. Надо полагать, что совокупность этих двух изречений, понятых, конечно, буквально, повела на Востоке к обычаю подслащать уста обыкновенных смертных, имеющих предстать перед сильными мира. В Персии, как и в остальных азиатских государствах, существует обыкновение угощать сладостями перед всякой аудиенцией. Для этого, как только мы вышли из экипажей, нас повели к министру принца, Мусташаруль-мульку, который встретил генерала у крыльца своей роскошной палатки вместе с Шуджа-и-Довле и Каграман-ханом. После нескольких приветственных слов он пригласил нас в свою палатку, состоящую из нескольких отделений, подбитых шелком, убранных коврами и обнесенных вокруг галереею под узорчатым навесом, с богатой бахромой из разноцветного шелка. Последнее отделение выходило открытой стороной к бассейну, и здесь был накрыт стол со всевозможными обсахаренными фруктами и персидскими печениями. Едва мы разместились — началось угощение шербетом и кофе, мороженым и кальянами…

Мусташаруль-мульк — фактический правитель Хорасана — почтенный старик и — что большая редкость в болтливой Персии, — один из тех людей, которые полагают, что речь — серебро, молчание — золото. Тем легче сладкий говорун Шуджа-и-Довле овладел беседой, которую трудно передать по ее образцовой бессодержательности… Спустя около часа дали, наконец, знать, что его высочество готов принять нас, и мы откланялись министру.

Принц занимал большой отдельный сад. У ворот его теснилась толпа разной придворной челяди и тут же стояло до сотни сарбазов. Пройдя мимо этой роты, взявшей генералу «под козырек», мы вошли в сад. Точно мгновенно спала завеса, скрывавшая за собою одну из картин сказочного Востока, и чудная, чтобы не сказать фантастическая, палатка-монстр, расшитая цветными арабесками и обнимавшая огромное пространство, словно выросла перед нами. Можно было подумать, что осуществился один из волшебных чертогов «тысячи и одной ночи», — в такой степени эффект и роскошь обстановки затмили собою все, что мы видели до сих пор в том же роде!.. Под тенью шатра журчал обширный бассейн затейливой формы, а вокруг все возвышение, расположенное красивыми ломанными линиями, было устлано дорогими коврами и цветными шелковыми тканями. Под первым впечатлением этой картины невольно рождался вопрос: что же должно быть у самого шаха, хоть в летней резиденции где-нибудь около Тегерана, если подобные жилища создаются для принца во время путешествия, в глуши Хорасана и на какие-нибудь несколько часов?!.. Но было не до ответа.

В ту минуту, когда мы входили в этот шатер, с противоположной открытой его стороны, перед которою тянулась длинная аллея сада, показался брюнет лет 45-ти, очень маленького роста и необыкновенно тучный. Его матовый цвет лица, черные усы, густые брови и все вообще черты, довольно выразительные, напоминали самого шаха, и он был бы недурен собой и даже красив, если бы не полнота, перешедшая всякую меру: теперь он походил на гигантскую грушу, установленную на двух коротких тумбах. Персидская шапка, короткий кафтан из тонкого верблюжьего сукна и через плечо сабля, усыпанная драгоценными камнями, составляли его наряд; он был без сапог в белоснежных нитяных чулках. Схватив эфес сабли правою рукой, а левою приподняв ее ножны, он остановился в довольно комичной позе, точно собирался обнажить свое оружие… Нетрудно было догадаться, что перед нами стоит сам хорасанский вали, его высочество принц Мамад-Таги-Мирза, родной брат шаха, носящий титул Рукнуд-Довле [Опора государства]. Мы остановились в нескольких шагах. Генерал подошел к нему.


Рукн-уд-Доуле, губернатор Хорасана

— Имею счастие представиться вашему высочеству, — произнес он, — начальник и командующий войсками Закаспийской области генерал-лейтенант Комаров.

— Добро пожаловали, — ответил принц, протягивая руку и приглашая садиться. — Очень рад случаю с вами познакомиться… Как здоровье вашего превосходительства, как вам ездилось в наших пределах?

Опускаясь при этом в кресло, движением руки он указал на два стула и нашим штаб-офицерам…

Аудиенция продолжалась около часа. Сначала были высказаны с обеих сторон надежды и пожелания, чтобы личное знакомство двух пограничных властей послужило в пользу управляемых ими стран, к устранению нередко возникающих недоразумений и тем самым к скреплению дружбы, издавна существующей между Россией и Персией. После такого пролога на сцену явились чай в крошечных рюмках и кальян для принца; генералу подали папиросы, за неимением настоящих, кем-то скрученные из почтовой бумаги наподобие солдатских «цигарок». Подавая и принимая все это, прислуга отвешивала каждый раз глубокие поклоны и затем пятилась назад, не оборачиваясь спиною к принцу. Дальнейший разговор принял характер частной беседы. Принц весьма усердно расспрашивал о коронационных празднествах и вообще о последних событиях европейской жизни. В итоге он обнаружил себя человеком, хотя и не вкусившим от благ европейской цивилизации, но весьма разумным и интересующимся. Между прочим, он недавно читал в персидской Рузнаме [вестник, газета] о каких-то злоумышленниках, собиравшихся взорвать весь Лондон. Зашла поэтому речь о социалистах.

— Эти канальи есть и у нас, — заметил принц. — Лет 30 тому назад здесь образовалась целая секта последователей какого-то шарлатана, Баба, который отвергал мусульманство, проповедовал равенство людей и тому подобный вздор. Тогда же, по приказанию шаха, в короткое время перебили более 700 последователей этого учения. Но они есть и в настоящее время, хотя скрываются…

  
Казнь бабистов (левый рис.). Казнь Баба (правый рис.)


Казармы в Табризе. Место казни Баба обозначено крестом. [Алиханов-Аварский в своей книге допустил неточность, указав, что казнь произведена батальоном русских дезертиров на персидской службе под командованием Самсон-хана (Самсон Яковлевич Макинцев, бывший вахмистр Нижегородского драгунского полка). На самом же деле в казни участвовал армянский полк под командованием другого дезертира — Сам-хана Ильхани, также известного как Сам-хан (Самсам-хан) Урус. Согласно бахаистскому преданию, Сам-хан обратился к пророку со словами, что он христианин и не желает Бабу зла, и попросил избавить его от пролития крови, если Баб действительно тот, за кого он себя выдает. На что получил ответ: «Выполняй приказ, и если помыслы твои чисты, во власти Всемогущего освободить тебя от затруднения». Баба подвесили к стене казармы на веревке, закрепленной на гвозде; рядом с ним был подвешен один из его последователей, Анис. 750 солдат Урмийского армянского полка, выстроенные в 3 ряда, произвели залпы. Когда дым рассеялся, все увидели, что Анис стоит на земле (пули лишь перебили веревку), сам же пророк исчез. Невредимого Баба нашли за беседой с одним из сподвижников в своей камере — той самой, к наружной стене которой он был подвешен. Сам-хан отказался проводить расстрел повторно, и казнь завершили солдаты другого подразделения — полка Агаджан-хана Хамзи].

________________

… После аудиенции тем же порядком мы вернулись в свой лагерь. По пути мирахур передал генералу извинение принца, что он не мог принять нас в парадном мундире и в орденах, так как они еще не получены из Мешеда. Это удовольствие он нам доставит при первой возможности…


Другие отрывки из произведений М. Алиханова-Аварского, опубликованные в журнале:

Поход в Хиву (кавказских отрядов). 1873. Степь и оазис
Из «Похода в Хиву» Алиханова-Аварского

В гостях у шаха. Очерки Персии
Рассказ старого аламана
Курдские деревни Хорасана
Угощение по-персидски
Tags: .Иран, 1826-1850, 1876-1900, алиханов-аварский максуд, армяне, бабисты/бахаисты, история ирана, казни/пытки, личности, перебежчики/ренегаты, персы, правители
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments