rus_turk (rus_turk) wrote,
rus_turk
rus_turk

Курдские деревни Хорасана

Максуд Алиханов-Аварский. В гостях у шаха. Очерки Персии. — Тифлис, 1898.

… За последними садами начался восьмиверстный подъем по узкой каменистой тропке, настолько неудобной для движения, что наша маленькая колонна растянулась здесь на добрую версту, если не более. В этой обстановке мы шли около двух часов, дотянулись наконец до вершины перевала Геок-Гедик, лежащего на высоте около 4. т. футов, и остановились почти невольно: с вершины сразу открылась очаровательная Дурунгярская долина, и единодушный восторг охватил всех наших спутников.

— Эх, да и гарная сторонка, — послышалось между казаками, большинство которых потомки запорожцев, — вот где бы нашей сотне стоять!..

— Вот куда бы налететь с десятками аламанов! — хвалил по-своему один из текинских сардаров.

Недалеко от меня остановился старый дагестанец, ехавший со значком генерала. Точно пораженный неожиданностью, он мерно покачивал своей головою с широко раскрытыми глазами.

— А что, какова страна?! — обратился я к нему по-лезгински.

— Клянусь, — был ответ, — это, должно быть, тот уголок, который Аллах при дележе земли оставил лично для себя...

Да и в самом деле, было чем восхищаться. На дне глубокой и обширной котловины, образуемой крутыми склонами гор, как один сплошной зеленый ковер с разводами всевозможных оттенков, лежала поразительно гладкая равнина, покрытая садами и нивами, облитая яркими лучами солнца. Ее прорезывала, сверкая и извиваясь между многочисленными фруктовыми и виноградными садами, широкая речка, выбегающая тут же из трещины одного из утесов. Наконец, глиняные постройки с башнями, разбросанные по долине, едва высматривали своими зубцами в редкие прорехи между волнами густой зелени… Эта богатая и плодородная долина занимает площадь в несколько квадратных верст и населена курдами, оперсиянившимися в такой степени, что, кроме языка, ничего не имеют общего с коренными обитателями Курдистана. Их здесь около 300 семейств.

…………………………………

У подошвы Геок-Гедика нас встретило население Дурунгярской долины. Обступив нас сплошной толпой, курды наперерыв друг перед другом подносили нам воду со льдом и разные плоды, получая, конечно, за все это щедрое вознаграждение… При дальнейшем следовании вся эта толпа повалила за нами, рассыпавшись по сторонам дороги, и вместе со всадниками Сеид-Али-хана, гарцевавшими впереди, как бы дополняла характерную картину нашего шествия…

Для ночлега мы остановились на краю посевов. Пока люди возились с вьюками, хан пригласил нас в куртинский шатер, в котором часа два угощал шербетом и разными сладостями. На берегу речки уже вырос за это время чистенький лагерь нашего отряда, началось поголовное купанье, а вскоре раздались и русские песни. Группы смуглых курдов перемешались с казаками и до позднего вечера сновали по лагерю, с чисто детским любопытством осматривая все русское, начиная с берданки и кончая чуть не конской торбой. Достаточно было заговорить с любым из них, чтобы наслушаться в три короба о персидских властях и порядках, и долго скрываемая бессильная злоба неудержимо лилась в этих рассказах…

— Земля у вас плодородная? — спрашивают, между прочим, одного из курдов.

— Очень, — был ответ. — Да что в плодородии, когда все равно не стоит работать!.. Три четверти урожая, да и вообще всего нажитого, так или иначе, перейдут в карманы ханов… У вас, мы знаем, не то и т. д.

Господствующее иранцы, конечно, знают об озлоблении курдов и отвечают им полною ненавистью, считая их не выше вьючных животных. На холме против нашего расположения белела небольшая постройка, увенчанная куполом, как оказалось, гробница какого-то святого Джан-Азиса.

— Из какого племени был этот святой, — спросил я, — не курд ли?

— Нет. Из золы не бывает горы, — ответил местной поговоркой один из персов, — не бывает из дерева печки, и святого из племени курдов

………………………………………

Население убогой деревушки Чибинли снабжается водою из единственного своего, да к тому же маловодного, колодца. Чтобы обеспечить себя водою, нам пришлось, несмотря на общую усталость лошадей, передвинуться к следующей деревне Шахбас, отделенной от Чибинли небольшим перевалом.

Шахбас-Кала, деревушка столь же безотрадная, как Чибинли, лежит в овраге, на берегу речки Инча. Население ее состоит из 20-ти семейств разоренных курдов. Они рассказывали, между прочим, что за несколько дней до падения Геок-Тепе текинцы напали на них последний раз и увели из калы всех девушек, которые находятся в плену и до сего времени. Подобно персам, курды этой деревни почти поголовно принадлежат к опиофагам и имеют поэтому крайне болезненный, истощенный вид. Женщины — в невозможных лохмотьях, украшены тяжелыми бронзовыми браслетами, страшно грязны и покрыты вместе с детьми разными коростами. Они до того дики, что приходили в ужас при виде механизма карманных часов. Некоторые из них обращались к нашему врачу за средством от бесплодия.

— Самое верное средство, — отвечал доктор, — до полусмерти избить мужа каждый раз, когда у него явится пагубное поползновение курить или глотать опиум


А. Севрюгин. Портрет курдской семьи. Персия, конец XIX в.

Переночевав около Шахбаса, на следующий день мы сделали верст 12 и через деревню Шах-Мамед прибыли в Молла-Мамед-Келята, где расположились лагерем в нескольких садах.

Сегодня имеем здесь дневку. Воздух превосходный, вода также; в колонне нет ни одного больного. Крайне бедное население состоит из тех же курдов и помещается в мрачных, тесно скученных глиняных саклях, которых наберется, быть может, до 30. Здесь также охотно распространялись о ханских поборах.

— Можешь судить об остальных, — рассказывал мне один из курдов, — у нас есть бедная старушка, имеющая только одну корову, крошечный садик и небольшое поле. Несмотря на то, что овдовела 26 лет тому назад, она выплачивает хану до 200 кранов [кран — 28 копеек] ежегодно!..

Подобные случаи передавались нередко со слезами на глазах и сопровождались весьма прозрачным намеком, или еще чаще прямым уверением в том, что все живут здесь только в ожидании избавления, и именно с той стороны... откуда еще недавно был положен предел кровавым туркменским набегам…

— Вот вас здесь более 200 чужих людей, — рассказывал тот же старый курд, — и никто не взял даже щепки бесплатно. Но достаточно хоть на полчаса появиться здесь нескольким сарбазам, чтобы была обобрана вся деревня, чтобы поднялись плач и вой от разных насилий и безобразий. Сколько раз на своем веку я был свидетелем сарбазского произвола!.. Раз — это было лет 15 тому назад — сарбазы, которых я принял и угостил как родных, отплатили мне тем, что, уходя, повели со двора мою же ослицу с осленком. За воротами я догнал сарбазов и начал укорять их. Они подняли меня на смех.

— Спасибо за угощение, но будь же справедлив, старик, — возразил один, — ты видишь, что нам не на чем везти наши хурджины (сумки).

— Если веруете в пророка, оставьте мне хоть осленка! — воскликнул я, теряя самообладание.

Сарбазы разразились хохотом.

— Мы добрее тебя, старик, — глумился старший из них, — ведь осленок погибнет без матери.

Кровь бросилась в голову, и я огрел насмешника валявшимся на земле поленом. На меня бросилось человек восемь, я упал, и что было далее — не знаю… Когда я очнулся, не было и осла моего, да и сарбазы, вероятно, были не ближе трех переходов… Жаловаться ханам?! Это было бы все равно, что взывать о милосердии к грозовым тучам на небесах! — воскликнул старик и безнадежно махнул рукой…

До принятия ислама у курдов существовал особый культ поклонения дьяволу, религия так называемых езидов, сохранившаяся и до настоящего времени в Армении, в горах около Арарата. Тем сильнее они борются теперь с бывшим своим кумиром. Нет обстоятельства в жизни персидского курда, которое не сопровождалось бы тем или другим суеверным обычаем, направленным против нечистой силы. Существует целый ряд бессмысленных обрядов для удаления злого духа при свадьбах и рождениях, при засевании полей, перед выступлением в дорогу и т. д. Между прочим, перед каждой деревней нас обыкновенно встречали один или несколько курдов, держа в руках медное блюдо с горячими углями, на которых дымился пучок какой-то травы. На вопрос об этом курды отвечали так:

— При проезде важного лица, у нас принято выкуривать этой травой несчастия, разостланные на его пути нечистыми силами.

За такую заботливость очиститель дороги, конечно, вознаграждался несколькими кранами. Надежда получить эти же краны привлекает к нам целую толпу людей, которые подносят то лепешки, то кусок сыру или чашку молока.

Tags: .Иран, .Туркменская степь, 1876-1900, алиханов-аварский максуд, баранта/аламан/разбой, военные, история ирана, история туркменистана (туркмении), казачество, курды, медицина/санитария/здоровье, невольники, одуряющие вещества, персы, туркмены
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments