Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Врщ1

Геок-Тепе после штурма (чтение для солдат)

[А. Н. Маслов]. Осада и штурм текинской крепости Геок-Тепе. — СПб.: Издание редакции журнала «Чтение для солдат», 1882.

Collapse ) Несмотря на утомление, солдаты толпились вокруг костров, натащив из кибиток сковород, железных листов, «кунганов» и прочей утвари, и все это пекло, жарило и варило… Тут приготовлялись и лепешки, и галушки, и плоские хлебы, жаркое в разном виде и из разного мяса; при этом вырезались отборнейшие куски, а остальное бросалось в сторону. Collapse )

Вдруг вспыхивает где-нибудь большое пламя, и сноп искр, как фейерверк, озаряет ночной мрак; это пылают кибитки, подожженные каким-нибудь забулдыгой… На пожар едет патруль.

— Что это вы, подлецы, тут зажгли? — кричит старший. — Вы все кибитки хотите спалить, что ли? Мало вам, дуракам, что вам позволили все брать тут; нет, надо еще жечь! Потушить сейчас! Ну!.. ты чего стоишь? бери лопату и засыпай… Collapse )

Около одного из костров, на холме сидит человек пять солдат. Collapse ) Все едят уже не в первый раз, и поэтому выражение лиц несколько серьезное и спокойное. Еда сопровождается беседою.

— И красивые, братцы, бабы у текинцев, только горя им теперь много…

— Пропади они совсем — бабы! — говорит унтер-офицер, — баловство одно… Теперь, сказывают, опять в степу пойдем… Collapse )

Обширная внутренняя площадь крепости, уставленная тысячами кибиток, была занята нашими солдатами и казаками; они бродили из кибитки в кибитку и брали все, что ни попадало под руки. Добыча состояла главным образом из ковровых изделий, серебряных украшений и денег. Collapse )

При взятии крепости, было освобождено довольно много рабов-персов, которых солдаты, в пылу боя, узнавали по трусливому и униженному виду и оковам, которые они волокли на ногах. Только что их освободили, недавние рабы бросились… не драться, а грабить.

Какой-то старый перс с двумя другими, помоложе, даже еще не сняв как следует цепей с своих ног, поймал поскорее двух ишаков и какого-то облезлого верблюда и до того их навьючил коврами и всякой всячиной, что, под массою груза, от верблюда были только видны ноги и голова, а от ишаков даже ничего не было видно. В таком только виде он решился отступить из крепости; но у ворот был задержан караулом.

— Ты это что? — сказал начальник караула, — мало тебе, подлецу, что тебе свободу дали, да и жизнь сохранили… Ибрагимов!

— Чего изволите!

— Переведи ему это… Мало тебе подлецу? Дай ему в шею! Свалить все это… Бери, братцы, кому требуется… Мало тебе? Дай, дай ему еще раз! переведи ему это..! А теперь — вон из крепости!

Так и ушел старик ни с чем, сохраняя воспоминание о русских подзатыльниках. Collapse )

TurkOff

Судьба империи

А. К. Гейнс. Дневник 1865 года. Путешествие по Киргизским степям // Собрание литературных трудов А. К. Гейнса. Том I. — СПб., 1897.

На карте 1720-х Джунгария, последняя кочевая империя,
выделена зеленым. Это не максимальные ее границы;
города Туркестан и Ташкент еще не взяты…



Collapse ) Сегодня были у нас почетнейшие старшины калмыков. Один из них имеет чин китайского полковника. Это дикари в полном значении слова, от которых нельзя добиться ничего толкового. Впрочем, начальник Алтын-Имельского отряда, конной артиллерии поручик Рейнталь, представлявший нам калмыков, сказал, что вся калмыцкая армия должна завтра приблизиться к Алматам, и что он повернет их с проселочной дороги на почтовую, так что мы при проезде увидим их. Collapse )

Над постепенно поднимающеюся долиною виднелись высокие Алатавские горы, белеющие яркою белизною. Тут, около лога, толпилась грязная толпа людей, суетившихся около остовов кошей. Кое-где бродил тощий скот, лаяли и выли собаки, с диким видом визжали дети, барахтались по земле грудные ребята, и все это было тоще, голодно, грязно, неописанно грязно.

Фатальна судьба злополучных калмыков! Все их трепали, и трепали основательно: китайцы, русские, киргизы, теперь опять киргизы с дунгенями. Из ойратской державы, имевшей такое значение для судьбы всей Средней Азии, — вот обломки, едва тащащие ноги от холода и усталости! Какая разница со временами Галдан-Цырена!.. Теперь они в виду Алматов как беглецы, принятые из милости, а немного более ста лет тому назад Алматы или, вернее, место, на котором они стоят, были укрепленною зимовкою брата Галдан-Цырена!.. Collapse )

А что ни говори, много услуг оказывает Россия цивилизации, двигаясь далее и далее вглубь Азии. Беспристрастный историк даст настоящую цену когда-нибудь великому историческому назначению России, которое она выполняет лучше и умнее, чем управляется сама внутри. Там, где утвердилась железная нога России, невозможны эти баранты на большой масштаб, которые в Азии называются войнами, как невозможны переселения целых племен, бросающих все, чтобы вынести и спасти только жизнь свою и своих детей!

Не таким ли образом совершалось переселение народов в средние века?..

Врщ1

Василий Верещагин о рабах и бачах. Об одной уничтоженной картине

В. В. Верещагин. Из путешествия по Средней Азии // Очерки, наброски, воспоминания В. В. Верещагина. — СПб., 1883.

Для начала несколько слов о невольничьих караван-сараях и торговле рабами. Правда, что ни невольничьих караван-сараев, ни торговли рабами теперь уж не существует в Ташкенте, тем не менее сказать кое-что по этому поводу будет, думаю, неизлишне и небезынтересно. Здания для этой торговли в городах Средней Азии устраиваются так же, как и все караван-сараи; только разделяются они на большее число маленьких клетушек, с отдельною дверью в каждую; если двор большой, то посредине его навес для вьючного скота; тут же, большею частью, помещается и продажный люд, между которым малонадежные привязываются к деревянным столбам навеса. Народу всякого на таких дворах толкается обыкновенно много: кто покупает, кто просто глазеет.


В. В. Верещагин. Продажа ребенка-невольника. 1872

Collapse )

Интереснейшая, хотя неофициальная и не всем доступная часть представления начинается тогда, когда официальная, т. е. пляска и пение, окончилась. Тут начинается угощение батчи, продолжающееся довольно долго — угощение очень странное для мало знакомого с туземными нравами и обычаями. Вхожу я в комнату во время одной из таких закулисных сцен и застаю такую картину: у стены важно и гордо восседает маленький батча; высоко вздернувши свой носик и прищуря глаза, он смотрит кругом надменно, с сознанием своего достоинства; от него вдоль стен, по всей комнате, сидят, один возле другого, поджавши ноги, на коленях, сарты разных видов, размеров и возрастов — молодые и старые, маленькие и высокие, тонкие и толстые — все, уткнувшись локтями в колени и возможно согнувшись, умильно смотрят на батчу; они следят за каждым его движением, ловят его взгляды, прислушиваются к каждому его слову. Счастливец, которого мальчишка удостоит своим взглядом и еще более словом, отвечает самым почтительным, подобострастным образом, скорчив предварительно из лица своего и всей фигуры вид полнейшего ничтожества и сделавши бату (род приветствия, состоящего в дергании себя за бороду), прибавляя постоянно, для большего уважения, слово «таксир» (государь). Кому выпадет честь подать что-либо батче, чашку ли чая или что-либо другое, тот сделает это не иначе как ползком, на коленях и непременно сделавши предварительно бату. Мальчик принимает все это как нечто должное, ему подобающее, и никакой благодарности выражать за это не считает себя обязанным.


В. В. Верещагин. Бача и его поклонники. 1868. [Публика сочла картину «неприличной», и импульсивный Верещагин уничтожил работу. Об этом, видимо, быстро пожалел: начиная с Парижа, где это произошло, на выставках демонстрировалось ранее сделанное фото. — rus_turk.]

Я сказал выше, что батча часто содержится несколькими лицами: десятью, пятнадцатью, двадцатью; все они наперерыв друг перед другом стараются угодить мальчику; на подарки ему тратят последние деньги, забывая часто свои семьи, своих жен, детей, нуждающихся в необходимом, живущих впроголодь.