Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

TurkSold

Чиназ. Прибытие парохода

Отрывок из повести Н. Н. Каразина «В камышах» (1873).

Collapse ) Прибытие парохода составляет самую крупную эпоху в жизни чиназских жителей. Сколько новостей, сколько новых лиц привезет пароход! как оживится слободка за это шумное время пароходной стоянки!.. Чиназские солдатки, населяющие слободку, прихорашиваются и приготавливают свои самые пестрые, самые парадные сарафаны. «Ну-ну — ты у меня гляди, Дарья, с матросами не очень-то того, глаз зря не пялить!» — ворчит усатый линеец, сердито поглядывая на свою жену. «Что же, нешто матрос не человек? — бойко огрызается молодая Дарья, — тоже обхождение понимать может, не то что вы, мужичье сухопутное!..» — «А вот я тебе покажу обхождение, коли ежели что замечу!» — ворчит муж и лезет на забор, оттуда на дрова, с них на крышу, садится на трубу и, приставив руку козырьком к прищуренным глазам, посматривает вдаль, стараясь угадать: «Арал» ли идет, или «Самарканд», или сам «Форт Перовский»?



Пароход «Перовский», входивший в состав Аральской флотилии. Построен в 1851 г. компанией Motala Verkstad (Швеция). Длина корпуса 35,8 м, ширина 6,6 м. Водоизмещение 140 т. Мощность машины 160 и. л. с.

— Пойди, Шарип, выкатывай из подвала новую бочку, — говорит своему подручному маркитант, кабатчик Шайтанов, — матросы не то что наши, те сразу!

— Ладно, брат, наши тоже лакать мастера! — кричат из кабачка местные солдаты, обиженные таким нелестным замечанием хозяина.

Все туземцы, базарные торгаши и приезжие из окрестностей киргизы, кураминцы — все заинтересованы прибытием парохода не менее русского населения Чиназа. Суеверных полудикарей занимает сам пароход, этот диковинный «шайтан-каик» (чертова лодка), как называют они невиданное судно. Недоверчиво кивают они головами и посмеиваются себе под нос: знаем, мол, в чем дело, когда кто-нибудь из русских пустится объяснять им устройство парового двигателя. Со страхом и тревожным любопытством поджидают киргизы пароход. Лошади и верблюды, на которых они приехали на чиназский базар, привязаны у базарных навесов или загнаны во внутренности дворов; а сами владельцы их рядами сидят, на корточках, по самому краю берегового обрыва и не спускают глаз с белой струи пароходного дыма, которая растет все более и более, клубится по ветру и тянется через всю реку, даже на тот берег, стелясь над камышами и расплываясь, наконец, в душистом степном воздухе.

— В самой середине, в темном-темном ящике сидит сам шайтан, я видел, — говорит шепотом старик киргиз своим соседям, — лапы он с боков просунул и гребет по воде… видите, видите, вон как пенится, даже шум слышно!.. а дышит черт через трубу, а кормят этого черта саксаулом (кустарниковое растение, употребляемое здесь вместо топлива) или углем из каменных гор — русские привозят! Collapse )

Tatarin

Священная область мусульман в Аравии: Из воспоминаний паломника (6)

Хаджи Салим-Гирей Султанов. Священная область мусульман в Аравии. (Из воспоминаний паломника) // Землеведение, 1901, I–II. Предыдущие части: [1], [2], [3], [4], [5].

Collapse ) Когда мы прибыли в Арафат, долина сплошь была усеяна палатками, так как собралось около полумиллиона паломников разных национальностей: местные арабы, бедуины, африканские уроженцы из Египта, Алжира, Марокко, индусы, жители островов Суматры и Явы, бухарцы, персы-шииты Collapse ), босняки, затем до двух тысяч русских мусульман, еще менее афганцев и, наконец, человек 10 китайцев. Впрочем, все национальности здесь сглаживались уравнивающим всех паломников общим костюмом, ихрамом.


Абд аль-Джаббар. Паломники у горы Арафат. Конец 1880-х. (Кликабельно)

Collapse ) Жара с каждым днем все увеличивалась, смертность усиливалась, а потому все спешили подобру-поздорову выбраться из города… Collapse ) Я и еще один из наших компаньонов с закатом солнца в сопровождении трех арабов выехали в Джедду с тем, чтобы там сесть на пароход и отправиться на родину в Россию. Collapse ) Гор. Джедда, находясь на берегу Красного моря, служит портом Мекки и главным торговым пунктом всей области Геджас. Город довольно бойкий. Здесь находятся консульства европейских держав, в том числе и русское. Collapse )


Шарль Винкельсен. Могила Евы на кладбище Джидды. 1918

Русский консул, Александр Дмитриевич Левитский, оказался настолько любезным, что с удовольствием предложил остановиться в своей квартире, несмотря даже на то, что мы прибыли из местности, где свирепствовала болезнь, Collapse ) Пользуясь гостеприимством Александра Дмитриевича, мы прожили здесь трое суток, поджидая своих спутников, оставшихся в Мекке, и отхода первых пароходов с паломниками. Collapse ) Выбор парохода «Абдул-Кадыр» оказался неудачным: на пароход набрали до двух тысяч пассажиров, т. е. вдвое более, чем следовало по размеру парохода, и набрали их без разбора как здоровых, так и больных, которых другие пароходы сажать отказались. Collapse )

Врщ1

По Волге: Прибытие в Астрахань

В. И. Немирович-Данченко. По Волге. (Очерки и впечатления летней поездки). — СПб., 1877. Другие отрывки: [Царицын и Сарепта], [Владимировка, Черный Яр, Енотаевск], [Прибытие в Астрахань], [«Бусурманская украйна»], [На бойком промысле], [В царстве тузлука], [Тюленьи выхода], [Земля калмыцкая], [На Калмыцком базаре].

На дельте Волги. 1880-е

Collapse ) Астрахань была уже близка. Collapse ) На палубе чаще и чаще стали попадаться сумрачные, черными головешками выглядывавшие, персы. Удивительный это народ. То он сидит недвижно и жмурится на солнце, поджав под себя пятки, то юрко шныряет в толпе, каждому предлагая дрянную выцветшую бирюзу, сомнительный янтарь и грубо обработанные сердолики. Божиться и клясться он будет перед вами за трех евреев и за пару цыган; во что бы то ни стало, а навяжет вам какую-нибудь мерзость. Не успеешь оглянуться — смотришь, опять он замер. Раз я видел, как шестеро персов неподвижно высидели часа два, глядя на спящую бабу из Дубовки, у которой во сне рубаха на груди поспустилась. Так в ряд и сидят. Только разве взглянут друг на друга, причмокнут, помотают головою и опять уставятся на то, что один их же персидский поэт назвал двумя лепестками одной и той же розы. Collapse ) На возвратном пути, в каюте 1-го класса ехало с нами пятеро «знатных» персиян. Боже мой, что это за невозможные свиньи были! Сидеть около оказывалось невозможным. Collapse ) О персах — пассажирах 3-го класса и толковать нечего. Мадам Гебгард у каждого из них могла бы благоприобресть баранью шапку в качестве полного зверинца, и сделала бы при том выгодный гешефт. Collapse )

— И зачем вы только сюда ездите?.. — лениво выспрашивал капитан, от нечего делать.

— Как зачем… У нас, Мешхед — вай-вай — не гхарошо… Началства у нас балшой разбойнык… Что йест, всо вазмот. Денга вазмот, жена вазмот, малчык вазмот…

— То-то вы к нам и лезете. Collapse )

Щетина мачт впереди все растет и растет, за ними чуть-чуть мерещатся какие-то белые силуэты, и несколько искр теплятся в знойном воздухе. Таким образом, еще едва различаемая, выступает из сероватой дымки горизонта Астрахань, с ее белым кремлем и куполами соборов и церквей. Точно снежная кайма за черными черточками судов. Collapse ) На улицах пусто… тихо… Пара извозчиков у пристани… В дверях лавок, точно каменные, стоят персы и армяне.

— Вот наша Астрахань! — горделиво указывает туда армянин. Collapse )

Врщ1

По Волге: Царицын и Сарепта

В. И. Немирович-Данченко. По Волге. (Очерки и впечатления летней поездки). — СПб., 1877.

Следующие отрывки: [Владимировка, Черный Яр, Енотаевск], [Прибытие в Астрахань], [«Бусурманская украйна»], [На бойком промысле], [В царстве тузлука], [Тюленьи выхода], [Земля калмыцкая], [На Калмыцком базаре].

Collapse ) На гребне нагорного берега целая масса домов, белые колокольни церквей… Шум и движение всюду… Тысячи судов у берега, свистки пароходов, пересекающих Волгу, и куда ни взглянешь, везде лодки рыболовов… Collapse ) Это — богатейший город-купец, Царицын. Старая часть города, что лежит подальше — совершенная противоположность, там все веет давнею былью. Дома стоят молчаливые, и неподвижно глядят из них какие-то старческие лица; стены облепились; словно развалины — дряхлые храмы. Collapse ) Тем задорнее и неудержимее кажется деятельность нового города, где что ни окно, то лавочка, что ни дом, то кабак. Над некоторыми кабаками развеваются флаги. Неужели здесь они пользуются правами самостоятельных держав? Над одним я видел даже бразильский флаг.

Collapse ) Сарепты не видно вовсе, она в стороне, с парохода, пожалуй, только сады ее различишь, да виноградники, которые местными колонистами начинают разводиться все больше и больше. У пристани — толпа немцев. Все это выбрито, все в жилетках с металлическими пуговицами, в каких-то синих узких штанах. Не русское, чуждое… Кому нужно, тот запасается здесь сарептским бальзамом и сарептскими пряниками!.. Collapse )

Collapse ) начиная уже отсюда, русский элемент на Волге мало-помалу уступает инородческому. Иногда на одной и той же пристани толпятся и немцы-колонисты, и калмыки, и киргизы, и случайно попавшие казаки, и армяне, и персы, в своих высоких шапках. Не знаешь, куда смотреть, на чем остановиться, — точно на этнографическую выставку попал. Collapse ) Говор, в котором голову потеряешь: и немецкая шипящая фраза, и гортанный калмыцкий выклик, и мягкая певучесть перса, и резкий, но звучный армянский язык… Все это мешается в одну толчею, на которой, точно пузыри на воде, вскакивают и лопаются трехэтажные, весьма непочтительные, выражения, точно знаменуя, что не все же здесь инородцы, что и русские тут чувствуют себя как нельзя лучше. Collapse )

Жрецы искусства

Collapse ) — Тут у нас долго театр был! Collapse ) Антрепренер артистам жалованья не платил. За кормы только играли. Им из буфета водка да бутенброды с бекштесами отпускались. Ну и этим довольны были. Как придет пароход, антрепренер сейчас же на пристань: нет ли артистов? Коли есть какой прогорелый, берет его, деньги обещает, квартиру, только бы пароход ушел. Ну, а уйдет — волей-неволей за водку да за буттерброды играй — делать нечего… Collapse ) Актрисам — тем лучше. Господа офицеры великодушествовали, ну, одевали, обували их… Которой и деньгами помогали. Collapse )

Врщ1

Пароход

Д. Н. Логофет. На границах Средней Азии. Путевые очерки в 3-х книгах. Книга 1. Персидская граница. — СПб., 1909.

То ныряя в пучину, то поднимаясь на высокие гребни волн, быстро шел наш шлюп, направляясь на огни красноводского плавучего маяка, обозначающего вход в Красноводский залив. Collapse ) Порою, резко скрипя снастями, проходили мимо нас парусные суда.

— Ишь ты, не кажут огня, — ворчливым тоном говорил каждый раз рулевой, указывая на отсутствие огней, которые должны быть на основании устава на каждом морском судне для предупреждения столкновений встречных судов друг с другом. Беда с этими самими рыбаками, ваш-скородие. Того гляди, что на его наскочишь… Ни за что они, да и вобче купец не поставит огней… Видит иной раз, пароход идет — они ему, значит, спичками давай огонь показывать, потому парохода-то очень опасаются… Тоже ихняго брата по морю много пароходы ко дну по этой самой причине пускают… Прежде еще туда-сюда, а теперь уж больно много пароходов на этой дороге ходит… И штрафуют их, а поди ж ты, ничего из этого не выходит; все по-старому. Зачем, сказывают, масло даром жечь, — оно деньги стоит. Collapse ) — Сейчас, ваше благородие, мы, значит, в залив к острову Челекену входить будем: тут места пойдут мелкие, ну фарватер извилистый, того гляди, на мель можно сесть. Место-то такое, что тут мало кто ходит, больше рыбак, наши пограничные шлюпы, да пароход московского товарищества, «Меридианом» прозывается. Только название, что пароход. В самом деле такой, что коли волна большая, живой рукой захлестнуть его может.

— Почему же так? — заинтересовался я.

— Да потому, Ваше Скородие, что пароход речной, а его заставили по морю ходить.

Val

Аральская экспедиция 1848–1849 гг. (6/6)

А. И. Макшеев. Путешествия по Киргизским степям и Туркестанскому краю. — СПб., 1896.

Предыдущие части: [1], [2], [3], [4], [5].

Collapse ) Во все время нашего плавания вдоль южного берега Аральского моря, на нем виднелись и днем и ночью сигнальные огни, а наравне со шкуною следовала партия, человек в сто, богато одетых всадников на прекрасных аргамаках. Однажды во время осмотра нами на шлюпке одного из устьев Амударьи мы подошли к берегу так близко, что могли переговариваться с хивинцами. «Берекиль! берекиль! (подите сюда! подите сюда!), — кричали они, — у нас есть все, что нужно балыкчам (рыбакам) и мы охотно вам выменяем». Захряпин рассуждал с ними до тех пор, пока можно было делать промеры, а когда шлюпка села на мель и не могла далее идти, мы повернули ее назад. Тогда несколько всадников бросились за нами в воду, но мы уплыли, так как не имели ни малейшей охоты тащиться на аркане в Хиву. Collapse )


Т. Г. Шевченко. Казах на коне. Акварель. 1848—1849

Во время пути меня удивила громадная популярность, которою пользовался Захряпин среди сырдарьинских киргиз. С берегов, на которых разместились уже аулы на зимовку, постоянно слышались ему теплые приветствия: «Аман Микелей! аман!» Раз, во время дождя, мы пристали к левому берегу Сыра и взяли несколько заготовленных киргизами снопов сухого камыша, чтобы сварить на них уху. В это время собралась толпа незнакомых Захряпину киргиз и с бранью отняла снопы. Захряпин не препятствовал, но стал им держать поучительную речь, после которой киргизы натащили нам со всех сторон множество снопов и стали сами помогать разводить огонь. После того, вдвоем с Захряпиным, я отправился в ближайший аул, чтобы посмотреть житье-бытье киргиз, и, дойдя до него, хотел войти в первую попавшуюся кибитку, но хозяйка-старуха загородила мне вход. Захряпин с одушевлением начал ей говорить и видимо было, как старуха постепенно умилялась и из грозной защитницы своих пенатов обращалась в смиренную кающуюся грешницу. На речь Захряпина собралось множество киргиз разного пола и возраста, и когда он кончил и хотел удалиться со мною, старуха взвыла и на коленях умоляла нас войти в ее жилище. За нею все, наперебой, упрашивали нас к себе. Нищета киргиз была выше всякого описания. С приходом русских на Сырдарью они очутились между двух огней. С одной стороны, хивинцы начали делать на них набеги, и при этом беспощадно отбирали у них все имущество, резали для потехи стариков и детей, насиловали женщин и даже малолетних девочек, если они настолько были крепки, что не падали от брошенных в них шапок, а с другой стороны, русские, требуя от киргиз преданности, не ограждали их от неистовств хивинцев. Вследствие этого, киргизы боялись хивинцев и не доверяли русским. Искоренить это недоверие можно было только мало-помалу, и в этом отношении Захряпин, скромный, никому не ведомый и случайный деятель на нашей дальней окраине, оказал, быть может, более пользы, чем официальные представители русской власти на Сырдарье. Своим красноречием и тактом он умел действовать на киргиз и направлять их умы к иному, более благоприятному для нас, взгляду на вещи. Collapse )

TurkOff

Аральская экспедиция 1848–1849 гг. (5/6)

А. И. Макшеев. Путешествия по Киргизским степям и Туркестанскому краю. — СПб., 1896.

Другие части: [1], [2], [3], [4], [5], [6].

III. Плавание по Аральскому морю

Описная экспедиция


Т. Г. Шевченко. Шхуны «Константин» и «Михаил». Сепия, белила. VII.1848

Collapse ) Кос-аральские рыбаки, прибывшие сюда из приволжских губерний, не унывали в неприютной чужой и дальней стороне, и если забиралась иногда к ним на душу тоска, то запивали ее чарою зеленого вина. Collapse ) Отдавая дань Бахусу, рыбаки не забывали и прекрасного пола, Collapse ) Один из приказчиков компании, Николай Васильевич Захряпин, человек весьма умный, наблюдательный, отлично знавший по-татарски и чрезвычайно красноречивый, но по временам сильно запивавший, рассказывал мне много курьезного о рыбаках. Приведу два рассказа Захряпина.

«Раз, несмотря на строжайшее запрещение приближаться к южному хивинскому берегу Аральского моря, мы забрались в одно из устьев Амударьи и вышли на берег. Вскоре мы увидали за камышом человека, должно быть, каракалпака, спокойно накачивавшего воду на свою пашню. В это время один из моих спутников прицелился в него и хотел уже выстрелить, но я вырвал у него ружье, сказав: „Что ты делаешь?“ — „А что, Николай Васильевич, ведь он татарин, так отчего же его не подстрелить“.

В другой раз мы вышли в море ненадолго и, разумеется, в первые же дни рыбаки выпили всю водку и съели крупитчатые калачи, так что остались на одних черных сухарях, а ветер между тем не пускал нас назад в Дарью. Сижу я на одном конце палубы, а на другом собрались в кучку рыбаки и, слышу, толкуют обо мне. „А что, братцы, — говорит один, — вот уж несколько дней у нас нет ни вина, ни калачей, плохо!“ — „Ну, коли нет провианту, кто же виноват?“ — замечает другой. „Известно, кто — начальник“. — „А виноват начальник, так надо его наказать, чтобы другим не было повадно“. — „И то надо, только как же его наказать?“ — „Да как, камень на шею — и в воду“. Я сижу ни жив ни мертв, зная, что у этих людей от приговора до дела недалеко. Вижу, подходят ко мне. „А вот, Николай Васильевич, мы к тебе. Сам знаешь: окромя сухарей, у нас нет никакого провианту, ни водки, ни калачей. Ты начальник и не заботишься о нашем продовольствии. Вот мы и порешили тебя наказать, то есть камень на шею, да и в воду. Так уж ты, Николай Васильевич, помолись Богу и приготовься к концу“. Я собрался с духом и начал им говорить: „Братцы! коли я вправду виноват, то казните меня, на то ваша воля. Только разберите сначала толком, точно ли я виноват, чтобы потом не было у вас на совести, что погубили ни за что ни про что человеческую душу. Вспомните, братцы, что я взял из дому всего довольно; калачей и водки хватило бы с умеренностью без малого на две недели, а вы все съели и выпили в несколько дней. Я бы не прочь вернуться в Дарью за новой провизией, да, видите сами, ветер не пущает. На то Божья воля, а не моя вина. Судите, братцы, и решайте, как Бог положит вам на душу“. Едва я кончил свою речь, как один из рыбаков сказал: „А что, братцы, ведь Николай-то Васильевич, пожалуй, и не виноват?“ — „Да и то, не виноват“, — отвечал другой. „Значит, уж надо оставить его в покое?“ — „Известно, надо, что же нам трогать невинного человека“. И толпа вернулась на свое место». Collapse )

Врщ1

Шах Насреддин: начало европейского турне (1873)

П. И. Огородников. Очерки Персии. — СПб., 1878.

Насреддин-шах Каджар (1848—1896)


Collapse ) Закупоренные в каюте 2-го класса, четыре жены шаха оберегались евнухом, не сумевшим закрыть иллюминаторы, и вода начала заливать; по настоянию капитана парохода, шах дозволил ему предупредить опасность, но как скрыть жен от взора неверного? Евнух навалился своим туловищем на их головы и прикрыл.

Беседа их с женою бакинского губернатора вращалась исключительно на теме: «в какой степени и чем выражается любовь к ней мужа?» А в Астрахани они решились временно заменить свои шальвары европейским костюмом, на что истратили несколько тысяч рублей.

Между тем астраханцы, по случаю приезда шаха, испытывали сильную ажитацию: одни готовились поразить его взор цивилизациею, другие — упитывать тела его свиты; последняя задача выпала на долю почтенного коммерсанта В. Стол великолепно сервирован, сам хозяин, во фраке и белых перчатках, горит нетерпением и надеждами; наконец появившаяся пестрая толпа персов хлынула на яства: «рвут и жрут!», по выражению очевидца.

— Министры едут! — крикнул влетевший в столовую запыхавшийся курьер Р. и остолбенел.

— Как?! — изумляется В. — Кто же обедает у меня теперь?

— Что вы наделали? — возопил пришедший в себя курьер, вихрем налетая на персов. — Это — нукера (прислуга), а не министры!.. Ах, они… все пожрали! Collapse )

TurkOff

На корабле и на бале. Приключения послов Бухары в Ташкенте

П. И. Пашино. Туркестанский край в 1866 году. Путевые заметки. — СПб., 1868.

Караул-бек – так звали главного посланника – был человек лет восьмидесяти, но недавно женившийся и скучавший по своей молодой жене. Второй был Мулла Ирза-бек, молодой парень, большой фанатик и патриот эмировский; третий был ходжентец Наджмеддин-ходжа, который, вероятно, был приставлен к посольству в качестве соглядатая. При них было два человека прислуги: один – бадахшанец, невольник, а другой – сын персиянина, невольника. Двое последних не очень-то хвалили правление эмира и были бы готовы остаться у нас, если бы получили на это наше согласие. Палатка была разбита близ самого берега Сырдарьи, так что справа находилась пристань парохода «Сырдарья», а слева – парохода «Перовский». Бухарцы ходили совершать омовение на Сырдарью, и им чрезвычайно хотелось увидеть, как бегают пароходы. Нередко они подолгу стояли на берегу, вглядываясь в устройство неведомой для них силы, но ничего не могли ни сообразить, ни понять; нередко и я подходил к ним и заставал их, сидевшими на корточках, в этом глубочайшем умосозерцании.

Ин атеш-кюмэ эст? (это пароход?) – спрашивали они меня.

– Да, пароход; а вон там другой, – отвечал я им, указывая налево.

Аджаиб (удивительно), – продолжали они. – Правда ли, туря, мы слыхали, будто бы такой пароход бежит в час 100 верст?

– А вам хотелось бы видеть, как он бегает? – Я спрошу генерала [Романовского], может быть, он позволит вам показать.

– Спроси, пожалуйста; это чрезвычайно интересно, – закричали послы и начали между собою разговаривать о том, позволит он им прокатиться, или нет.


Пароход «Перовский», входивший в состав Аральской флотилии. Построен в 1851 г. компанией Motala Verkstad (Швеция). Длина корпуса 35,8 м, ширина 6,6 м. Водоизмещение 140 т. Мощность двигателя 160 и. л. с.

Collapse )

В это время начинался кадриль, и общество наше расстроилось. Азиаты мои с разгоревшимися, как уголь, глазами расползлись по сторонам и стали глазеть, как танцевал генерал.

– Смотри-ка, смотри-ка, – говорил один азиатец другому. – Он и сражаться, и плясать мастер. Ах, Аллах, что мы видим?! он с двумя женщинами под ручку бегает. Вот, смотри: тот джигит взял у него свою-то девку и ушел с ней разговаривать…

– Смотри, смотри, как обнялись, – кричали другие. – Ух, черт побери; ведь у них груди-то голые, а так и прижались… вон запрыгали… Дьявольское наваждение!..

Врщ1

Механическая женщина для эмира Музаффара

П. И. Пашино. Туркестанский край в 1866 году. Путевые заметки. — СПб., 1868.

Сейид-Музаффар-эд-дин-хан, эмир бухарский (1860—1885)

Мы завернули в переулок, ведший к дому Шерафия [Шерафий почитается здесь покровителем всех татар, которых ташкентцы называют ногайцами]. У этого татарина также не было ничего приготовлено особенного, но он потешал нас беседою. Он ездил в Чиназ, видел там наши пароходы; ему их показывали во всех подробностях, и он был до того поражен их конструкциею, что ахал и охал, и говорил, что, если бы эмир видел эти пароходы, то заключил бы мир с Россиею на долгое время; что это не машинная девка*), которую эмир дерзает просить у генерала, — это дело смертельное, потому что тут есть около шести пушек на одном пароходе, да и на другом пушка, которая поворачивается направо и налево.

*) Эмир, наслышавшись от своих приближенных, будто в отряде нет ни одной женщины, и будто русские генералы имеют обыкновение возить с собою во время походов какую-то механически устроенную женщину, приказал своему послу, привезшему к нам наших чиновников и подарки генералу [Романовскому] — персидский халат с русским таможенным клеймом на самом видном месте, на спине, и небольшую соболью шапку с золотым верхом, просить у генерала, чтобы он отдарил его такою женщиною, какая с ним была в походе.


На ту же тему:
А. С. Татаринов. Семимесячный плен в Бухарии.