Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Val

Н. А. Северцов: Зоолог в плену у кокандцев. 5/5

Н. А. Северцов. Месяц плена у коканцев. — СПб., 1860. Предыдущие части: [1], [2], [3], [4].

Collapse ) Прием датки вертелся на подаренных почетных халатах, которые составляют коканский знак отличия. Прежде, как уже сказано, получил такой халат Дащан, за то, что захватил меня, теперь Абселям, за то, что лечил меня. Получил и я, просто на память, а Абселям впоследствии мне сказал, что в знак уважения, за то, что не хотел принять мусульманства, и этим достиг до освобождения из плена, Collapse ) Было и угощение шербетом, т. е. просто сахарной водой, которая в Кокане составляет весьма изысканное угощение, так как сахар редок и дорог. Кроме того, я слышал много любезностей, что по мне, например, датка научился любить и уважать русских, которых прежде считал просто врагами Кокана, хоть и храбрыми; просьбу быть в переписке с туркестанским другом; приглашение посетить Туркестан не пленником, а просто путешественником. Я благодарил, но верил плохо; Collapse ) Вернувшись от этого второго визита, я вскоре увидал — и сердце забилось от радости — телегу, на которой мне предстояло ехать из Коканского ханства. Collapse )

  
В. Верещагин. Казах в меховой шапке. Казах в национальном головном уборе. 1867—1868.

Из Яны–Кургана нам выехал на встречу Дащан с братом, провожавшим меня в Туркестан; Collapse ) С ним ехал еще толстый, красный киргиз в полосатом шелковом халате, с выдровой опушкой, которая на Дарье большая роскошь. Его Балыкбай мне представил, что это наш батырь, Шодырь. Collapse ) Этот Шодырь был действительно батырь, но другого свойства, чем Дащан, хотя тоже типический киргиз. Он был похож на Черноморова брата в «Руслане и Людмиле» Пушкина, мужчина ражий, еще сильнее Дащана, который и сам подковы разгибал, толст и прост, но смел соразмерно своей силе, которою очень гордился. Зато и надут был, и говорил не иначе как хриплым спесивым басом, вроде индюка, распускающего хвост, на которого еще был похож и дородством, и красным лицом. Collapse ) Дащан любил более казаться ловким, развязным щеголем — мучительная забота о поддержании геройского вида выражалась во всей осанке, во всяком слове и движении Шодыря — чтобы не даром им гордились ак–мечетские киргизы, в том числе и Балыкбай. Словом, Дащан был батырь изворотливый, а Шодырь батырь представительный — и эта представительность выражалась и в богатырском его аппетите, на которой не без гордости, как на родное чудо, указывали его земляки — Шодырь мог съесть в один присест какой угодно бараний курдюк, т. е. за двадцать фунтов сала! Collapse ) Шодырь простодушно, как честный, справедливый воин, восхищался молодечеством Дащана, Collapse ) Знать он не хотел, так как баранты тогда не было, что Дащан грабитель и лиходей его ак–мечетских земляков — в мирное время он в нем видел только удальца, товарища себе в поддержании славы древних батыров, хоть и в ином роде; следовательно, друга: так у Гомера троянец Главк подружился с Диомидом. Collapse ) С другой стороны, Аркабай, тоже киргиз, Collapse ) называл мне Дащана не героем, не батырем, а презрительно — вором. Аркабай уже не признавал самовольных набегов, хотя тот же разбой считал законной войной, если он делается по приказанию или хоть с разрешения бека; например, пощипать караван. Впрочем, это все–таки уже ближе к европейским понятиям. Collapse )

Val

Н. А. Северцов: Зоолог в плену у кокандцев. 2/5

Н. А. Северцов. Месяц плена у коканцев. — СПб., 1860.

Другие части: [1], [2], [3], [4], [5].

В. М. Васнецов. Киргиз верхом.

Collapse ) всадник на вид не уступал коню, стройный, с правильным выразительным лицом, с радостью удачного набега во взгляде быстрых черных глаз, и в платье, не портившем его наружности, а щеголевато скроенном по росту и стану, что у киргизов и коканцев величайшая редкость: только на Дащане и видел. Подтянутый шелковым поясом, коричневый из тонкого сукна халат не был засален, а только в пыли, хотя и поношенный; даже видневшаяся из-под него рубашка почти чистая!!

И откуда взялась такая опрятность у киргиза?!

Я представлял печальный контраст с этим красивым наездником и ехал едва держась на седле от усталости, весь покрытый запекшейся кровью с пылью: и лицо, и платье, и шляпа. Но я чувствовал только усталость, а не стыд быть трофеем разбойника; мои раны, из которых кровь еще сочилась, хотя и не капала уже на дорогу, объясняли и оправдывали плен. Collapse )

Collapse ) к нам двум присоединилась еще спутница, жена Дащана, красивая молодая женщина и, судя по взглядам и ужимкам, кокетка порядочная. Она была бела и румяна, с черными быстрыми глазами, правильными чертами и европейским окладом лица; на ее костюм я не обратил особенного внимания; кажется, женский общекиргизский, т. е. халат и шаровары, как у мужчин, и только на голове женский убор, белый платок, намотанный в виде высокого цилиндра. Волос однако она не прятала, как вообще делают киргизки, и они выказывались из–под головного убора, черные, густые, шелковистые, старательно причесанные. Несмотря на неизящность киргизского женского наряда, видно было, что эта женщина занимается своей наружностью. Верхом ехала очень ловко, но по–мужски, как все киргизки, то рядом с нами, то пускалась вперед и потом опять поджидала. Подъезжала более ко мне, заговаривала, по–киргизски, с немногими русскими словами; помню, что она мне сказывала, что у них весело, женщин много, особенно в Туркестане, что женщины хороши (джаксы), при чем она кивала головой и лукаво улыбалась, придавая этим двусмысленное выражение похвале своих землячек, а ехавший с нами старик хмурился. Collapse )

Val

Н. А. Северцов: Зоолог в плену у кокандцев. 1/5

Н. А. Северцов. Месяц плена у коканцев. — СПб., 1860.

Другие части: [2], [3], [4], [5].

Н. А. Северцов. Портрет работы Т. Г. Шевченко. 1859

Collapse ) меня догнал коканец и кольнул пикой. Коканцы скакали впереди меня — другие еще оставались сзади — мною овладела злоба пойманного волка, кусающего своих ловцов с яростью безнадежного отчаяния. Я не надеялся спастись и, решившись не достаться им даром, метко, расчетливо прицелился в ранившего меня коканца, пустил в него правильно досланную пулю — и его лошадь поскакала без седока, а он лег мертвый поперек дороги, с простреленной навылет головой. Тут опять мелькнула пропавшая было надежда догнать своих, пробиться — да лошадь запнулась перед мертвым телом; меня настигли еще три неприятеля. Я обернулся к ним, готовый еще раз стрелять, и выстрелил, но уже пеший; сперва меня сняли с лошади на пике, воткнутой мне в грудную кость. Остававшаяся в одном стволе, недосланная пуля так и не вылетела; выстрел разорвал ружье. Тогда один из неприятелей, коканец, ударил меня шашкой по носу, и рассек только кожу; второй удар по виску, расколовший скуловую кость, сбил меня с ног — и он стал отсекать мне голову, нанес еще несколько ударов, глубоко разрубил шею, расколол череп… я чувствовал каждый удар, но, странно, без особенной боли. Двое других, киргизы, между тем ловили мою лошадь; поймавши ее, они подошли и остановили своего товарища, почему я и остался жив.

Bсе трое меня проворно обобрали, связали руки и повели, пешего, а сами верхом. Я прежде всего поднял и надел упавшую с головы шляпу, походную мягкую шляпу с широкими полями; потом объяснил им, по-киргизски (теперь, право, не сумею найти этих слов, не зная языка), что пеший конному не товарищ, и я за ними не поспею. Они меня посадили на лошадь — но не на мою, и привязали ноги к стременам; мы поехали рысью. Collapse )

Кровь обильно лилась из моих ран, ничем не перевязанных, и капала на дорогу: но боли я все не чувствовал, а только слабость. Все время я был в полной памяти, и не слишком мучился своим грустным положением: я, от ударов что ли по голове, отупел и впал в какую-то апатию, мешавшую мне раздумывать о своем бедствии. Всего сильнее я чувствовал жажду, от потери крови. Collapse ) Смотрел я тоже и примечал дорогу, не будет ли вода; но дорога шла по безводным барханам, Collapse ) Птиц не оказывалось; только позднее, в сумерки, я заметил небольшую сову, но не разглядел какую, утративши очки в сражении. Collapse )

Val

А. Макшеев. Второе путешествие по Киргизским степям (1851)

А. И. Макшеев. Путешествия по Киргизским степям и Туркестанскому краю. — СПб., 1896. Первое путешествие: [1], [2], [3], [4], [5], [6].

Collapse )


Т. Г. Шевченко. Иргиз-Кала (Уральское укрепление).
Акварель. V.1848 - I.1850

Угон табуна в Уральском укреплении

В Уральском укреплении, по окончании инспектирования его, я сидел вечером 29 июля у начальника укрепления майора Лобанова. Майор был добродушный старик, а майорша, не смотря на не первую свою молодость, большая любительница наряжаться. Перед окнами, посреди укрепления, перетянуты были веревки, на которых красовались крахмаленные юбки майорши. Вся обстановка и даже самые разговоры живо напоминали мне «Капитанскую дочь» Пушкина. По площадке прошла разряженная барабанщица, первая красавица укрепления. Указав на нее, майорша вздохнула и простодушно объяснила мне, почему сожалеет о том, к кому она направляет свои стопы. Затем вышла распорядиться ужином, но чрез минуту вернулась испуганная, с восклицанием: «Тарасинька! у нас табун угнали». Collapse ) Прибыв в стан караула, я был поражен господствующею в нем невозмутимою тишиною; оказалось, что все караульные казаки, не исключая офицера, были пьяны и спали мертвецким сном. Collapse )

Уральский казак Соколов

Во время отыскивания табуна, внимание мое невольно обратилось на одного уральского казака, по фамилии Соколова, который поразил меня своею опытностию, сметливостию и предприимчивостию. Соколов окончил уже свой 25-летний срок службы, но так привык к походам, что оставался в степи вместо своего сына. Он прибыл на Сырдарью в 1847 году и при постройке шкуны «Николай» обратил на себя внимание генерала Обручева, который приказал ему приходить к себе каждый день пить водку. На следующий день, когда корпусный командир с своею свитою садился обедать, явился Соколов. На вопрос, что ему нужно, Соколов смело отвечал: «Ваше Высокопревосходительство изволили приказать мне ежедневно приходить пить водку». Корпусный командир указал ему на графин, стоявший на отдельном столике. Соколов подошел к столику, презрительно посмотрел на миниатюрную рюмочку, отвернул полу своей шинели, вытащил из кармана огромный стакан и вылил в него весь графин. «Что ты делаешь?» — невольно спросил экономный хозяин. «Я, Ваше Высокопревосходительство, старовер и из чужой посуды не пью», — бойко отвечал Соколов. Между тем, для него решительно все равно было из чьей посуды пить, лишь бы только побольше. Collapse )

Ксендз-солдат

В Оренбургском укреплении мне пришлось натолкнуться на курьезную личность. Раз часовой на одном посту отдал мне честь самым оригинальным образом. Сделав на караул, он выставил ружье вперед левою рукою, а правою снял шапку и раскланялся. Оказалось, что это ксендз, разжалованный в солдаты. Он кончил курс богословских наук в Риме, получил ученую степень бакалавра и, возвратясь в Царство Польское, так надоел своими интригами другим ксендзам, что те упрятали его сначала куда-то на исправление, а потом в солдаты. Collapse )

TurkOff

Форт Перовский

П. И. Пашино. Туркестанский край в 1866 году. Путевые заметки. — СПб., 1868.

Другие части: [1], [2], [3], [4], [5], [6], [7], [8], [9].

Collapse ) Форт Перовский, при входе в ворота, представляет улицу, обсаженную с обеих сторон деревцами. Мы вошли налево в ворота дома начальника фланга; там же помещались гауптвахта и развалины ак-мечетской башни.


Постройки в укреплении Перовском

Collapse )
TurkOff

В форте Перовском

А. К. Гейнс. Дневник 1866 года. Путешествие в Туркестан.

Collapse ) 16-20-ое августа — пробыли в форте Перовском. По наружности он производит довольно приятное впечатление. Дома выстроены хорошо; кое-где есть и исправные полы. Collapse )


Укрепление Перовск

Год либо два тому назад в форте Перовском всего было только несколько лавчонок; теперь же на указанном месте выстроен целый базар бухарскими евреями и другими выходцами из Средней Азии. Первые ждут только окончания войны, чтобы перевезти сюда свои семейства. Самый влиятельный еврей говорил Мантейфелю, что если бы бухарские евреи могли быть убеждены, что после взятия Бухары евреям будут даны те же права, как и в России, то они приняли бы на себя все расходы войны, лишь бы только русские стали хозяевами Бухары.

Укрепление довольно просторно. В середине его оставлен еще неразрушенным один из четырех углов кокандского укрепления Ак-Мечеть. По этой развалине можно судить о здешней архитектуре. Они строили валы из комьев с примесью соломы; эти комья скрепляются друг с другом помощью же глины. Знающие дело говорят, что кокандские постройки были чрезвычайно крепки и что ядра наших полевых орудий не пробьют и самого наружного слоя укрепления. В середине форта лучший дом — начальника линии.


Остатки бывшей кокандской крепости внутри форта Перовского

Collapse )

Наши солдаты здесь очень скучают. Груздь рассказывал, что было несколько примеров, что солдат убивал киргиза, или киргизку, или киргизенка безо всякой другой цели, как только для того, чтобы быть сосланным, что он и показывал на следствии, объясняя, что жизнь в степях ему невыносима. Если верить киргизам и Груздю, то с целью быть сосланным произведено солдатами двадцать три убийства со времени взятия Ак-Мечети [т. е. за 13 лет — rus_turk].

21-го августа. Мы выехали из форта Перовского. Недалеко от форта стоит памятник, поставленный в честь русских воинов, убитых при взятии Ак-Мечети. Он теперь запущен, но, говорят, очень поддерживался при генерале Дебу.


Памятник над русскими, убитыми при осаде Ак-Мечети


Фотографии взяты из «Туркестанского альбома» (1871—1872 ). Все фото кликабельны.

Другие описания форта Перовский:
М. В. Дандевиль. А. Н. Плещеев в форте Перовском (по неизданным письмам);
П. И. Пашино. Туркестанский край в 1866 году.