Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Врщ1

Летние поездки натуралиста: В Северной Персии (3/3)

А. М. Никольский, доктор зоологии. Летние поездки натуралиста. — СПб., 1900.

Часть 1. Часть 2.


Травянистая степь вблизи гор


На следующий день мы вернулись в Нардын. Молодые ханы попросили меня остаться еще на день, когда туркменские ханы племени гокланов должны были явиться с поздравлениями к начальнику Нардына по случаю дня его рождения. Прибывшие туркмены, по большей части молодой рослый народ, держали себя с достоинством и даже с некоторой надменностью. Все они были вооружены винтовками и ножами; а у некоторых были русские пехотные берданки работы Ижевского завода, попавшие к ним от текинцев. Как известно, под Геок-Тепе не одна тысяча наших солдат сложили свои головы. Их ружья достались текинцам, а те перепродали их персидским туркменам, когда Текинский оазис был присоединен к русским владениям. Теперь наши берданки принимают очень деятельное участие в грабежах и убийствах в здешней стране десятирублевых голов.

Collapse )
Врщ1

Летние поездки натуралиста: В Северной Персии (2/3)

А. М. Никольский, доктор зоологии. Летние поездки натуралиста. — СПб., 1900.

Часть 1. Часть 2. Часть 3.

Долина в Хорасанских горах. Вышка, куда складывается сжатый хлеб для защиты от кабанов


По мере того, как наши лошади карабкались вверх, становилось прохладнее, лес редел и мельчал. В окрестностях Алястана, за исключением грецкого ореха, шатром раскинувшегося над нашей палаткой, крупных деревьев не было. Румяные лица жителей аула указывали на то, что здесь уже кончилось царство лихорадки, и, действительно, я скоро перестал стучать по ночам зубами, и только руки мои по-прежнему бессильно висели как плети, благодаря чему фазаны, выскакивавшие из-под моих ног не дождавшись выстрела, благополучно улетали в кусты. Эти благородные, но глупые птицы отчасти были обязаны своим спасением… чему бы вы думали?.. Мусульманскому посту, уразе, в течение которого правоверные не едят целый день, до наступления ночи. Правоверные заставили справлять свой пост и меня, православного. Если не считать двух-трех горшков молока за неделю, единственной провизией, которую мне удавалось доставать в Алястане, были чуреки. Так называются тонкие, как холст, длиной по крайней мере в аршин, пресные лепешки, столько же пригодные для еды, как и для употребления вместо салфетки. Вот из этих-то салфеток, и только из них одних, мне и приходилось набираться силы, отобранной у меня персидской лихорадкой. Очевидно, это было возможно не в очень короткий срок, чем и пользовались фазаны. Мне оставалось обратить свое внимание на птиц, которых можно было стрелять не спеша, в то время, когда они сидят на ветке. Но увы!.. это были щеглы, зяблики, трясогузки и другие птицы не больше воробья, чаще же синицы. На охоту за этой лилипутской дичью я отправлялся куда-нибудь подальше от аула. Чтобы не ронять в глазах персиян престижа русской нации, я жарил и съедал свою крошечную добычу там же, в лесу, закусывая чуреками и дикой алычой.

Collapse )
Врщ1

Поездка в северо-восточную Персию и Закаспийскую область (3/3)

А. М. Никольский. Поездка в северо-восточную Персию и Закаспийскую область // Записки Императорского Русского географического общества по общей географии. Том XV, № 7. 1886.

Часть 1. Часть 2.



Collapse ) Накануне моего приезда в Гярмаб начальнику поста было прислано предписание строго следить за проезжающими ввиду того, что, по полученным сведениям, какой-то англичанин с шпионскими целями намерен пройти из Персии в Закаспийскую область.

Мое появление со стороны Персии, как раз на другой день после получения предписания, показалось начальнику поста очень подозрительным. Он потребовал мои бумаги и, не удовольствовавшись этим, произвел обыск, который нимало не рассеял его подозрений. Опираясь на то, что бумаги могут быть фальшивы, и что между моими вещами были предметы английского происхождения, напр. ружье, револьвер и друг., также на то, что в моем дневнике записаны сведения о дорогах, что совсем не касается естественных наук, начальник Гярмабского поста объявил меня и моего переводчика арестованными по подозрению в шпионстве в интересах англичан. Он отобрал от меня оружие, карты, дневник и под конвоем трех вооруженных казаков отправил в ночь на 19 июля в Асхабад.

От Гярмаба до Геок-Тепе существует колесная дорога, по которой и повезли меня с проводником, местами сокращая путь по горным тропинкам. К рассвету мы прибыли в Геок-Тепе, откуда чрез несколько часов, выкормив лошадей, казаки повезли нас в Асхабад. К вечеру добрались мы до этого города и, благодаря любезности моих провожатых, вместо кутузки остановились на постоялом дворе. Утром на следующий день весь базар знал, что поймали англичанина, и всякий лез на двор, чтобы посмотреть, каков он из себя. Уверенность в моем английском происхождении была настолько велика, что первое, о чем меня спросили на предварительном допросе, было: «Говорите ли вы по-русски?» Collapse )

Врщ1

Заметки о кундровских татарах (2/2)

П. И. Небольсин. Инородцы Астраханской губернии. Заметки о кундровских татарах // Вестник Императорского Русского географического общества. Ч. 2. 1851.

НАЧАЛО

Женщина и девушка из кундуровских татар в национальном костюме. Рис. Х. Гейслера (Pallas P. S. Bemerkungen auf einer Reise in die südlichen Statthalterschaften des Russischen Reichs, in den Jahren 1793 und 1794. Leipzig, 1799). Источник: http://aldusku.livejournal.com/20962.html


Collapse ) Два раза в год кундровцы сами гоняют скот свой на продажу; один раз они продают его на Калмыцком Базаре, что под Астраханью, а другой раз на ярмарке в селении Ханская Ставка, что во Внутренней Киргизской орде. Сверх того, ежегодно, в сентябре, в селения кундровцев приезжают прасолы из Мурома и покупают здесь только быков, которых они здесь же и нагуливают (нажировывают) в степи, на землях самих кундровцев, без всякой за это платы; весной, в начале апреля, прасолы эти гонят закупленный скот домой и отправляют его потом в Москву. Collapse )

Выбрать себе приличного рода занятие — вещь весьма трудная для всякого. Идти ли татарину в далекие стороны и наняться в работники к пахарю? Но за соху он не умеет взяться; он даже не знает, с какой стороны приступиться к ней. Идти почту гонять? там и без него народа довольно; идти в бурлаки? но ныне всюду по Волге снуют пароходы; они отбили хлеб у бурлаков и, действуя пока почти в убыток себе, подрывают все обороты судохозяев, надеясь скоро, лишь только грузовые суда исчезнут с Волги, разом наверстать все свои убытки, усилив цену за провоз, как им самим вздумается. Впрочем, карагашу на самом деле не приходится мудрствовать много и лукаво: простившись с семьей, он прямо идет к откупщикам рыболовных вод и нанимается в «неводные». Collapse )

kazak

Башкирцы (3/3)

И. И. Железнов. Уральцы. Очерки быта уральских казаков. Часть I. — М., 1858.

Часть 1. Часть 2.



Collapse ) Любимое и лакомое кушанье башкирцев казы и биш-бармак. Казы, род калбас, приготовляются из лошадиного мяса пополам с нутряным салом, а иногда и из одного сала. Казы слегка просаливаются и прокапчиваются, — отчего они сберегаются на целый год. — Биш-бармак просто-напросто сваренное и изрезанное в мелкие куски лошадиное, говяжье и баранье мясо. Биш-бармак приготовляется с луком, перцем и другими пряностями. За этими кушаньями следует в разных видах молоко, крут (род кислого и сухого сыра, приготовляемого из коровьего молока), потом, из пшеничного теста калачи, лепешки, салма (род лапши) и баламык. Баламык — достояние бедных. Это ни больше ни меньше как взболтанная с мукой и вскипяченная вода. — Из напитков самый драгоценный кумыз. Это, можно сказать, нектар для башкирцев. Кумыз и питает башкирца, и утоляет его жажду, и вместе с тем, действуя, как вино, на голову башкирца, веселит сердце его. Для чашки кумыза башкирец охотно согласится пройти пешком сотню верст к кому-нибудь из знакомых, у которого есть дойные кобылы. Collapse )

Врщ1

Заметки о башкуртах

П. И. Небольсин. Заметки о башкуртах. (Из письма к редактору «Отечественных записок») // Отечественные записки, 1851, № 11.



Обитающие в Оренбургском крае башкурты и мещеряки составляют соединением своим отдельное сословие, известное под названием Башкиро-мещеряцкого войска; и башкурты и мещеряки, оба племени, — мухаммедане. Collapse ) В числе этих башкуртов, за исключением показанных выше мещеряков, есть много лиц, не принадлежащих собственно к башкирскому племени, именно: оренбургские татары, принадлежавшие прежде к Оренбургскому казачьему войску, а с 1828 года переписавшиеся в Башкиро-мещеряцкое войско, к чисто башкирским кантонам; ногайские татары, разновременно примкнувшие к башкуртам, в южных кантонах, и наиболее по реке Сакмару; их полагается около 2.000 душ мужеского пола. Башкуртами же считаются и киргизы, преимущественно средней части Малой орды; они вышли из степи и зачислились в Башкирское войско, особенно к кантонам седьмому и десятому. Кроме того, в половине прошлого столетия расселены по Башкирии бежавшие к нам из плена у киргизов: персиян 106 человек, арабов 17, турков 15, армян 4, каракалпаков 21, бухарцев 7, хивинцев 4, куканцев 4, узбеков 5, из Бадакшана один, из Талыша четверо, и двое афганов; кроме этих, поселены под Оренбургом в Коргале́, или в Сеитовском посаде, в 18-ти верстах от Оренбурга, — восемь хивинцев, три кашкарца, один ташкенец, один бухарец и один уроженец города Балха. Сколько впоследствии переселилось к нам среднеазийцев — сведения не имею. Collapse )

Кочевой башкурт, если он на службе, то «гуляет» на Аральское море, совершая поход иногда в несколько тысяч верст, считая от постоянного места своего жительства до устья Сыр-Дарьи. Все время, все способности ума своего напрягает он на то, чтоб угодить начальству, чтоб свято исполнить свои обязанности. Он заведет драгоценную для него телегу, смостачит упряжь, прежде мало ему знакомую, и добрым, усердным служакой является к известному сроку в Орскую крепость, чтобы выступить в дальнейший поход.

Тот, кто остается в ко́шах, — делает кейф, пьет чай, иногда рассыпной, иногда кирпичный, иногда с сахаром, а иногда и просто сухой (так выражаются здесь о взваре чая с одними сливками без сахара), и уничтожает страшное количество кумуза. Collapse )

Башкурты — мастера коверкать русский язык. Вот для примера несколько фраз: Collapse )

Врщ1

Переселенцы и новые места. 4. Кустонай. Тобольние поселки. Голод

Дедлов (В. Л. Кигн). Переселенцы и новые места. Путевые заметки. — СПб., 1894.

НОВЫЕ МЕСТА: Оренбург. От Оренбурга до Орска. Новая линия. Кустонай. Тобольние поселки. Голод. Из поселков в Троицк. Урал.
ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ:
     ТОЛПА: Толпа (1). Толпа (2).
     ГЕРОИ: Немцы. Малороссы. Великороссы.
     Курьезы (1). Курьезы (2). Мор 1892 года.

Кустанай. Соборная улица. http://kostanai.biz


Collapse ) Итак, вот он мужицкий рай, «Новый город», «Вольный город», Кустонай! На плоской, как стол, пыльной степи, на берегу полупересыхающего Тобола, текущего в степном провале, без единого кустика и деревца, стоит Кустонай, двадцатитысячный город. Широчайшие улицы перекрещиваются под прямыми углами. В центре — площадь, равная целому государству. И улицы, и площадь обстроены землянками, мазанками, домишками и домами в четыре — в пять окон. В землянках и мазанках живут мужики. В сколоченных на живую нитку домишках разместились кабаки, постоялые дворы, пьяные мастеровые и плуты-торгаши. В центре города два-три каменных дома, подобных крепости: толстые стены, громадные каменные заборы, слепые амбары и склады. Это засели крупные купцы. В амбарах — хлеб. В огромных лавках — красные товары, чай, сахар. Лавки внушительны; это огромные сараи, саженей пятнадцать в длину, десять в ширину и аршин десять высотой. Стены сверху донизу унизаны полками, а на них товары: кумачи, ситцы, платки, головы сахара, фунты, цибики и кирпичины чая. Человек двадцать приказчиков, в поддевках и сапогах бутылками, стоят около прилавков. Посреди магазина сидит европейский господин, — управляющий и кассир. В урожайные годы в магазине ярмарка: мужики, бабы, киргизы, киргизки. У железных дверей магазина волы и лошади мужиков, кони и верблюды киргизов настаивают в день на четверть навозу. В нынешнем году тихо: у мужиков голод, у киргизов бескормица. В магазинах пусто, приказчиков распустили, барышей нет.

И страшный же это город, Кустонай! Целые недели по степи носятся бураны и затемняют солнце пылью. Выдуваемый ветром из чернозема песок наносит сугробами. День и ночь воет и визжит ветер в заборах, трубах и закоулках зданий, день и ночь стучит ставнями и стреляет железными крышами, вгибая и отпуская их листы. И решительно некуда деться от пыли, безлюдья и дичи этого города. Collapse )

Tatarin

Семиречье и Кульджа (татарские мемуары). 8. Кульджа

Г. Ш. Кармышева. К истории татарской интеллигенции (1890—1930-е годы). Мемуары / Пер. с татарского Ф. Х. Мухамедиевой, составитель Б. Х. Кармышева. — М., 2004.

1. Джаркент, Верный, 2. Верный, 3. Верный, 4. Гавриловка, Копал, Попутный, 5. Кульджа, 6. Кульджа, 7. Кульджа.

Конвоирование почты в Кульджу. П. А. Старков, 1891


Примерно в 1898 году в Кульджу вошел русский казачий полк. Китайские городские власти встречали его в саду Юнусхана. Горожане встречали их хлебом и солью. Ехали казаки по улице Тугры купер, затем завернули в наш переулок и направились в консульский парк. На каких лошадях они ехали! Вот это политика! Все солидно, представительно. В трех местах играла музыка. Блестят несколько пушек, дымят походные кухни!

В тот день была пятница, как раз время молитвы. А в мечети находились только имам и муэдзин Идрис-хаджи. Прихожане пошли смотреть церемонию встречи русского войска. По соседству с нами жил парень Габдельхамид, слабый, высохший от употребления опиума, еле-еле шагал по дому. Когда услыхал русскую музыку, побежал по нашей ограде и перепрыгнул через высокий забор на улицу. Посмотрев на него, наш Ханака сказал маме: «Видишь, каков умирающий Габдельхамид? Музыка прибавила ему силы». Нет-нет да повторял он эти слова.

Collapse )
Tatarin

Семиречье и Кульджа (татарские мемуары). 5. Кульджа

Г. Ш. Кармышева. К истории татарской интеллигенции (1890—1930-е годы). Мемуары / Пер. с татарского Ф. Х. Мухамедиевой, составитель Б. Х. Кармышева. — М., 2004.

1. Джаркент, Верный, 2. Верный, 3. Верный, 4. Гавриловка, Копал, Попутный, 5. Кульджа, 6. Кульджа.



Суйдун. Чампань, кавалерист пограничного китайского войска.
Н. Ордэ (Ф. Ордэн), конец 1880-х — начало 1890-х



…Как мы выехали из Яркента, как проезжали через русскую таможню, не помню. Помню только, как мы проехали границу, около арыка остановились под деревьями, вскипятили чай. Отсюда виднелась китайская таможня-крепость.

Никому из нас та сторона не понравилась. Она казалась какой-то бездушной. Из крепости вышел человек, который показался нам опустившимся: одет некрасиво, голова повязана тряпкой. Занят своими делами, на нас даже не смотрит. Пожилой, а сам без бороды и усов. Мы не знали, мужчина это или женщина. Желтолицый. Выходили еще два-три таких человека. Братья сказали, что эти люди, наверно, больные, и сокрушались: «Мечтали поехать в Алма-Ату, а попали куда?» Запрягли лошадей, поехали через крепость, грохоча телегами. Нас остановили. Вышел начальник, такой же желтолицый и хмурый, и еще несколько человек, кое-как осмотрели наши вещи и пропустили.

Ночевали мы в городке Чимпанзе. На другой день проехали вонючий городок Суйдун. Когда до Кульджи оставалось пять верст, в местности Шахидмазар — «кладбище погибших за веру» — нас встретил брат Валиша. Все обнимались, здоровались, плакали. Потом наши мужчины вошли во двор кладбища и читали Коран на помин души мучеников.

Collapse )
Врщ1

Неизведанные страны Средней Азии. Урумчи (2/3)

Г. Е. Грум-Гржимайло. Неизведанные страны Средней Азии. Урумчи // Русский вестник. 1893, № 10; 1894, № 3.

Неизведанные страны Средней Азии. Турфан.
Неизведанные страны Средней Азии. Урумчи. Часть 1. Часть 2. Часть 3.

Урумчи. Продажа арбузов и пытка «стоячими колодками». 1900-е


Collapse ) Киндыкский базар в Урумчи представляет отличную иллюстрацию ко всему вышесказанному: это труба нетолченая всякого люда, который просто уму непостижимо откуда сюда набрался…

Но я не люблю китайских базаров.

На всем Востоке, у тюркских племен, базар самое красивое место: здесь тоже бездна народа, но каждый туркестанец одет по возможности во все лучшее; здесь тоже повсюду проглядывает и грязь и убожество, но все это как-то остается прикрытым халатами туркестанцев… Вы даже на первых порах положительно потеряетесь среди этой пестроты и яркости красок, в этом разнообразии лиц и костюмов…

Ничего подобного в Китае вы не увидите; если и встречаются здесь шикарные магазины, то они еще резче оттеняют безобразие соседних лавчонок. Монотонность во всем: синие громадные мато́вые [мата́ — очень грубая местная бумажная материя, напоминающая русскую бязь] вывески, синие экипажи, синие одежды на богачах и на нищих… А затем, эта ужасная вонь, эта ужасная грязь, эта лоснящаяся от сала оборванная толпа! Да, именно, толпа, составляющая украшение всякого торжища, здесь просто ужасна! Какие-то женоподобные, но злые, плоские лица, грубые ухватки, нахальные взгляды, отвратительная привычка то и дело икать. Как хотите, но ко всему этому невозможно привыкнуть!.. К тому же среди этой грязной толпы, этого обезьяноподобного общества, и освоиться невозможно: ни одного добродушного взгляда, ни одного добродушного лица вы тут не увидите; любезного отношения к себе и не ждите: вас даже не удостоят ответом, зато найдутся нахалы, которые, самым бесцеремонным образом рыгая на вас, примутся за исследование всего того, что увидят на вас, причем не оставят в покое ни бороды, ни усов… и все это под аккомпанемент самых отборных ругательств и смеха, этого дикого и идиотского смеха!.. [Некоторые путешественники, ставящие себе в обязанность без меры восторгаться всем чужеземным, именуют подобное нахальное и бесцеремонное обращение с иностранцами — «любознательностью китайцев».] Collapse )