Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Врщ1

Пасха в Ташкенте (1907 г.)

Пасха в Ташкенте // Туркестанские епархиальные ведомости. 1907, № 11.


Collapse ) Вот этот-то возглас, оскорбительный для русского христианского чувства, свидетельствует, что вера и религиозность в православном рабочем народе падает и что на место религиозности в сердцах у многих рабочих развивается полное безбожие, которое они не скрывают и иногда выражают самым дерзким и кощунственным образом. Это особенно наблюдали в настоящую Пасху некоторые приходские священники города Ташкента, которым приходилось по древнерусскому обычаю ездить по городу по приглашению своих прихожан. Так, напр., едет священник с диаконом по улице, а встречающиеся на пути рабочие известного настроения вслух нарочито громко восклицают: «Проклятые попы!», «Поехало аллилуйя!» (один из таковых с нахальной развязностью еще прибавил: «Я ведь этого попа знаю, потому что учился у него в школе»), или: «Ишь ты, разъезжают, обирая народ»… При этом некоторые не стесняются прибавлять к своим замечаниям и площадную непечатную брань… Тяжелое и грустное время!..

Что особенно печально, в числе позволяющих себе такие возгласы и брань встречаются зачастую молодые парни — будущие граждане обновляемой России, которые «развились» под влиянием старших, на бывших митингах с их революционными прокламациями, а также на дешевых (10—20 коп.) брошюрках, трактующих о революции, социальном устройстве России и новых изложениях современного безбожия в разных его видах. Collapse )

GorSor

Вторая поездка Ж.-А. Кастанье в Туркестан: Ташкент

И. А. Кастанье. Отчеты за 1906 и 1907 г. // Известия Оренбургского отдела Императорского Русского географического общества. Выпуск XXI. 1909.



Индийцы в Ташкенте


Collapse )

Догнав меня, брамин пригласил к себе. Маленькая комната рядом с храмом составляла всю его квартиру очень скромного вида. На полках, расположенных вдоль стен, виднелось множество бокалов с разными лекарствами, так как брамин был тоже лекарь. Скоро чай был сервирован, подал его слуга в маленьких чашках, и пока мы пили, брамин много мне рассказывал про свою родину. Родившись на берегах Ганга в окрестностях Бенаресса, он много путешествовал по Индии, пока наконец не попал в Россию лет 15 тому назад. Тогда еще много было индусов в Туркестане, постепенно они все уезжали, едва с десяток осталось теперь в Ташкенте, и он сам чувствовал, что и ему недолго остается тут жить.

Священный Ганг и его теплые берега все манили его к себе: но раньше, чем вернуться туда, ему, как он говорил, хотелось бы видеть Лондон и, быть может, также «Великого Государя», который царствует над Индией; он не раз с гордостью повторял, что он английский подданный. Когда я предложил ему деньги за беспокойство, он отказался от них, ссылаясь на то, что грех взять деньги за богослужение. Поблагодарив его, я удалился.

Collapse )
GorSor

По Монголии. Встреча с хутухтой (Учено-торговая экспедиция в Китай 1874-1875 гг.)

П. Я. Пясецкий. Путешествие по Китаю в 1874—1875 гг. (через Сибирь, Монголию, Восточный, Средний и Северо-Западный Китай). Том I. — СПб., 1880.

Другие отрывки: Кяхта и Маймичен, Урга, Встреча с хутухтой, Хами, Возвращение в Россию. Зайсанский пост.


Станция в монгольской степи (с рисунка П. Я. Пясецкого)


Совершив еще переезд в 28 верст под знойным солнцем все по той же безотрадной выжженной степи, мы приехали на пикет Толи. Солнце уже садилось, тем не менее отдавалось распоряжение ехать дальше, и только величина предстоявшей станции заставила остановиться здесь ночевать, чему я был искренно рад, потому что всякое селение представляет какой-нибудь свой интерес. Я тотчас пошел бродить по селу. Однако при слове «селение», «село» читатель не должен представлять себе что-нибудь похожее даже на нашу деревню, в которой все-таки есть улица, где-нибудь торчит ракита, куст, зеленеет трава… Ничего подобного здесь не встречается глазу. Путник увидит здесь вот что. По чистой, несколько волнующейся степи просто разбросаны в беспорядке до тридцати или более юрт — то близко, то далеко одна от другой, — вот это и есть селение. Ни одного домика, ни двора, обнесенного оградой, ни огорода здесь вы не встретите; между юртами, в них и вокруг них, толчется население и бродит принадлежащей ему скот. Земля выбита, утоптана ногами и усыпана всяким сором. Зелени нигде ни пятнышка. Но тут, в Толи, несколько в стороне от юрт, стоит ламский монастырь. Однако что за странность! Селение довольно велико, людей должно бы быть много, а мы приехали и толпы любопытных нет — куда же девались обитатели? Это необыкновенное явление скоро объяснилось: мы узнали, что вчера приехал сюда из Тибета новый гыгэн или хутукта, и ламы, составляющее большинство населения Толи, находились при нем или по обязанности, или из благоговения, а пожалуй, просто из любопытства, как перед всякой новинкой.

Collapse )
GorSor

По Монголии. Урга (Учено-торговая экспедиция в Китай 1874-1875 гг.)

П. Я. Пясецкий. Путешествие по Китаю в 1874—1875 гг. (через Сибирь, Монголию, Восточный, Средний и Северо-Западный Китай). Том I. — СПб., 1880.

Другие отрывки: Кяхта и Маймичен, Урга, Встреча с хутухтой, Хами, Возвращение в Россию. Зайсанский пост.


Город Урга, 1874 г. (с рисунка П. Я. Пясецкого)


Collapse )

Проехав от этого места верст пятнадцать, мы наконец увидали перед собою город, расположенный на обширной плоской долине, окруженной горами. Навстречу стали попадаться монголы и монголки, ехавшие верхом, или в телегах, запряженных волами, или пешеходы — все бедный, оборванный люд, с загорелыми лицами, блестевшими от выжатого горячим солнцем жира. Несмотря на палящий зной, многие ехали совсем без шапок; на других же был смешной головной убор, сделанный из длинношерстого бараньего меха, выкрашенного в оранжево-желтый цвет и представляющий нечто вроде сияния. Встречавшиеся относились ко мне равнодушно, из чего я заключил, что для них человек в европейском платье — вещь обыкновенная.

Затем я вступил на площадь, застроенную маленькими одноцветными глиняными домиками или, лучше сказать, мазанками. Это и есть город Урга, в котором только в одном месте возвышались блестящие золотые крыши причудливых форм, окруженные странными фигурами символического значения; неподалеку находилась другая, куполообразная крыша, по-видимому — храма, да еще верхушка как бы огромной юрты; множество маленьких флагов и воткнутых сосновых ветвей, еще зеленых или уже покрасневших, украшали эти здания. Последние были: дворец Хутукты, — духовного лица, в котором олицетворяется божество; кумирня бога Ма́йдар и монгольское ламское училище… Так вот какова Урга! Как ни мало я ожидал от нее, все-таки ожидал большего, более представительного и интересного.

Collapse )
TurkOff

Тьма непроглядная: Рассказ из гаремной жизни (7/7)

Н. Н. Каразин. Тьма непроглядная. Рассказ из гаремной жизни // Нива, 1898, № 8—13.

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6.

Сары-Кошма и Хатыча не сразу даже поняли, что такое случилось. Они, конечно, не уходили далеко и все слышали; они и вытащили обомлевшую улькун-ханым, спасли, так сказать, от побоев, а может, и от смертельного удара. Теперь вот возятся на кухне с нею, все привести в полное сознание никак не могут… И водою голову поливают, и живот ей растирают салом, и перья жженые дают нюхать, та отбивается, мычит, раза два и ту, и другую наотмашь кулаком прямо «в морду» хватила, — и странное дело: ни для Хатычи, ни для Сары-Кошмы совсем не грозна стала больше их улькун-ханым, — все равно как бы ровная. Уж, значит, не права, а виновата старуха непогрешимая стала, когда как падаль, без отпору, в ногах только валялась. Жалко им стало эту бедную ханым; только и думали жены о том, чтобы припрятать ее подальше, уберечь от новой вспышки хозяйского гнева, пока этот гнев не уляжется. Забыли они даже о том, что не худо бы теперь побежать на задворок, за коровником, посмотреть да послушать, что Суффи теперь будет с Эстер говорить, да что делать. Улькун-ханым уже их и в бока толкала, и глазами показывала, чтобы шли, а они возятся около, не понимают ее намеков. Рванулась улькун-ханым и сама поползла, да не осилила высокого кухонного порога и жадно припала ртом к медному ведру с холодною водою.

Collapse )
TurkOff

Тьма непроглядная: Рассказ из гаремной жизни (6/7)

Н. Н. Каразин. Тьма непроглядная. Рассказ из гаремной жизни // Нива, 1898, № 8—13.

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7.

Совсем уже стемнело, когда Суффи вернулся домой. Дорога была неблизкая, и пока что, — все равно в потемках никому не видно, — он свою медаль спрятал за пазуху, но, подъезжая к воротам, сколол концы ленты булавкою прочно и «возложил» знак отличия себе на шею «по установлению». Джигит его поскакал вперед, распорядиться осветить подворотный проезд и передний двор, но на этом дворе было пусто, служащие при караван-сарае еще не вернулись, и только двое конюшенных джигитов встретили хозяина, да вдобавок еще не сразу заметили блестящую медаль и огненно-красную ленту…

«Эко слепые олухи!» — чуть не вслух подумал Суффи, медленно слезая с коня и еще медленнее расправляя ноги. — Свети ближе!

— Ох, поздравляю, таксыр, — обратил наконец внимание на что следует один из джигитов.

— Поздравляем! — поклонился и другой.

— От самого генерала, пожалован и отличен за верную и хорошую службу, — будто бы равнодушным тоном проговорил Суффи, направляясь на женскую половину.

Collapse )
TurkOff

Тьма непроглядная: Рассказ из гаремной жизни (5/7)

Н. Н. Каразин. Тьма непроглядная. Рассказ из гаремной жизни // Нива, 1898, № 8—13.

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7.

Должно быть, немало времени провела старуха в беседе с муллою. Когда она добралась до центральной части города, базар уже был в полном разгаре; народ густыми толпами занимал перекрестки, толпился у входов в чай-хане и разных подзакусочных, а по узким улицам, крытым, грязным, никогда не просыхающим, просто было ни пройти, ни проехать. Базарный шум, «галда», носился неумолчно под смрадными сводами; злобно ржали оседланные кони, тесно привязанные к столбам навесов, хрипло ревели тяжело навьюченные верблюды, задевая друг друга своими вьюками, — того и гляди насмерть придавят зазевавшегося прохожего… Порешила Улькун-Курсак взять в обход, поправее, через красные и посудные ряды, — туда с крупною скотиною не суются и потому там все-таки почище; от тех рядов в сторону ведут тесные переулочки, где работают кустари: гравировщики по меди и олову, сшивальщики разбитого фарфора, филигранщики и ювелиры, но самое интересное, это «уста» (мастера), — рисовальщики всевозможных узоров для вышивок. Эти художники сидят у порогов своих крохотных лавочек, перед ними обрубки дерева, плотно обтянутые кожею, и вокруг маленькие горшочки с густо растворенною краскою. Бойкою и смелою рукою рисунок наводится соответствующим цветом будущей вышивки, — материю заказчики приносят свою. Перед лавочками таких рисовальщиков всегда видны группы сидящих на корточках женщин, терпеливо ожидающих своей очереди, жадно следящих за бойкою рукою узорщика. Этот переулочек служит женским клубом всего города и его окрестностей, — здесь сообщаются все домашние новости, главным образом семейные сплетни. Несмотря на закрытые сетками лица, здесь как-то большинство узнает друг друга, да оно особенно и незачем закрываться, — мужчины сюда заходят редко, а узорщики свои люди и не осудят.

Collapse )
TurkOff

Тьма непроглядная: Рассказ из гаремной жизни (4/7)

Н. Н. Каразин. Тьма непроглядная. Рассказ из гаремной жизни // Нива, 1898, № 8—13.

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7.

А под шумок общего веселого настроения дверь слегка приотворилась. Согнувшись до полу, вползла одна женская фигура, за нею другая, — дальше еще что-то копошилось во тьме.

— Погадай и мне, — послышался голос Хатычи.

— И мне… — попросила за нею Сары-Кошма.

— Не смейте, дуры! — послышалось дальше, за дверью.

Collapse )
TurkOff

Тьма непроглядная: Рассказ из гаремной жизни (3/7)

Н. Н. Каразин. Тьма непроглядная. Рассказ из гаремной жизни // Нива, 1898, № 8—13.

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7.

Всего минут за пять до прихода старухи хозяин отлучился из дому. Улькун-Курсак известно было это обстоятельство, но она сделала несколько удивленную физиономию, будто отсутствие Суффи для нее неожиданно и даже несколько неприятно.

— Эх! А я было хотела поговорить с ним… И куда это он только уехал? — произнесла она, погладила ласково рукою по черным, лоснящимся волосам Эстер и присела с нею рядышком.

Collapse )
TurkOff

Тьма непроглядная: Рассказ из гаремной жизни (2/7)

Н. Н. Каразин. Тьма непроглядная. Рассказ из гаремной жизни // Нива, 1898, № 8—13.

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7.

V

Улькун-Курсак встретила хозяина как следует, с почетом и хлебом-солью, двумя лепешками на подносе. За нею прятались Сары-Кошма с Хатычою. Обе держали в руках по бумажному зажженному фонарю.

В общей сакле, наскоро приведенной в порядок, было светло: и от фонарей, и от вновь разгоревшегося тагана, — и длинные, причудливые тени присутствующих скользили по потолку и узорным стенам.

Эстер из своей конуры не выходила, хотя ее и успели предупредить о событии.

Collapse )